Рекламаwww.kommersant.ru/ad

«Следует консолидировать все споры в одном международном суде»

Илья Рачков

Илья Рачков

Партнер АБ NSP, к. ю. н.

Фото: личный архив

Международное правосудие преследуют три основные проблемы — пролиферация международных судов (отсюда — отсутствие единообразия в их практике), непризнание юрисдикции и неисполнение решений государствами-ответчиками.

Первая проблема решается относительно просто: для этого следует консолидировать все споры в одном суде. Самым естественным кандидатом для этого является Международный суд, главный судебный орган ООН. На конец июля 2026 года в производстве Международного суда было 24 спора между членами ООН.

Вторая проблема заключается в том, что далеко не все члены ООН (193 государства) признают обязательной юрисдикцию Международного суда. Государства могут специальным заявлением признать обязательную юрисдикцию Суда в отношениях с теми, кто взял на себя такое же обязательство. Такие заявления действуют лишь для 75 государств. Кроме того, из пяти постоянных членов Совета Безопасности такое заявление действует только для Великобритании. Однако и оно исключает ряд споров — со странами, которые входят или прежде входили в Британское Содружество. Когда-то США и Франция тоже сделали такие заявления о признании обязательной юрисдикции Международного суда, но затем отозвали свои заявления (США — в 1986-м вследствие спора с Никарагуа, Франция — в 1974-м из-за решения Суда по делу о ядерных испытаниях по иску Австралии и Новой Зеландии против Франции).

Один из самых свежих примеров, когда Суд не смог рассмотреть спор из-за отсутствия согласия государства-ответчика на юрисдикцию Суда: в сентябре 2025 года Мали подала заявление по спору с Алжиром о беспилотнике, сбитом у границы двух стран. Для начала разбирательства в этом случае требовалось согласие Алжира. Суд его не получил и поэтому не внес дело в свой список.

Проблема с признанием юрисдикции Международного суда также решается относительно просто: для этого нужно, чтобы государства ООН согласились с ней раз и навсегда. Разумеется, это увеличит нагрузку на Суд. Но и эта задача решаема: безусловно, члены ООН должны будут значительно увеличить финансирование Суда, чтобы он мог расширить свой штат. Суд мог бы рассматривать споры не только всем составом (как сейчас), но и более узким составом. Это позволило бы решать дела быстрее.

Третья проблема связана с тем, что в международных отношениях нет судебных приставов-исполнителей. Казалось бы, решение Международного суда обязательно для сторон. Ст. 94 Устава ООН позволяет стороне обратиться в Совет Безопасности, если ее оппонент не исполняет решение. Совет вправе дать рекомендации или принять меры, если сочтет это необходимым. Чтобы добиться мер через Совбез, выигравшей стороне приходится уже после суда заручаться политической поддержкой его членов. Однако плохой пример подают постоянные члены Совета Безопасности ООН: еще в 1986 году Никарагуа выиграла дело против США в Международном суде. Суд признал ряд действий Вашингтона нарушением международного права и обязал США возместить причиненный ущерб. За проект резолюции Совета Безопасности ООН с призывом исполнить решение проголосовали 11 из 15 членов Совета. Однако США наложили вето. В 1991 году по просьбе Никарагуа суд прекратил производство до определения размера возмещения.

Напротив, развивающиеся государства часто с гораздо большим уважением относятся к решениям Международного суда. Например, в споре Камеруна и Нигерии решение Суда стало основой для соглашения об исполнении. В 2002 году суд признал суверенитет Камеруна над полуостровом Бакасси. В 2006-м при участии ООН страны подписали Гринтрийское соглашение: они согласовали сроки вывода войск и порядок передачи власти, отдельно закрепив гарантии для нигерийцев, живших на полуострове. Камерун обязался защищать их имущество и земельные права и сохранять за ними возможность ловить рыбу и заниматься земледелием. В 2008 году Нигерия передала Камеруну управление оставшейся частью полуострова. В течение следующих пяти лет за соблюдением переходного режима следили наблюдатели обеих стран и ООН.

На гипотетических переговорах о будущем мироустройстве стоило бы решить именно эти три проблемы: консолидировать все международные споры (за исключением споров в рамках интеграционных объединений — ЕС, ЕАЭС и т. д.) в одном судебном мегаоргане — Международном суде ООН; обеспечить признание юрисдикции этого суда всеми государствами мира или хотя бы подавляющим большинством членов ООН, включая экономически мощные страны; создать гарантии исполнения государствами-ответчиками решений этого Суда.

Устав ООН уже требует от члена Совета Безопасности воздерживаться от голосования по ряду решений о мирном урегулировании спора, в котором он является стороной. Пять постоянных членов могли бы взять на себя сходное политическое обязательство для стадии исполнения. Постоянный член, на которого суд возложил обязанность, воздерживался бы при голосовании по резолюции с призывом исполнить решение. Каждая из пяти стран могла бы рассчитывать на такое же воздержание, если бы ей предстояло добиваться исполнения от другого постоянного члена.

К переговорам о новом мироустройстве каждая делегация подготовит список обязательств, исполнения которых она ждет от других. Для каждой стороны был бы уместен еще один документ — проект порядка исполнения на случай, если Международный суд вынесет решение против ее страны. Согласовать его легче до того, как станет известно, кому первому придется исполнять решение.