Легонький пояс

120 лет назад стремительно развивался молодой российский капитализм. Доля России в мировом производстве выросла с 4% в 1870 году до 7% в 1900-м. А наша индустрия того времени — ситцевая, мягкая, цветастая. Образ эпохи определяют десятки краснокирпичных построек — текстильные фабрики стали неотъемлемой частью среднерусского городского пейзажа.

«Архитектурные излишества» и Weekend представляют совместный проект

Раскошеливались отечественные промышленники, не отставали иностранные инвесторы. Текстильная промышленность стала еще и своеобразной машиной по перековке сознания: приходя из деревни и заселяясь в казармы, условные красильщики уже через поколение становились горожанами.

Некоторые фабрики работают по прямому назначению до сих пор. Другие превратились в арт-кластеры. Многие ветшают и приходят в упадок. Но стоит оказаться хотя бы в одном из промышленных городков, чтобы прикоснуться к бурлящей эпохе индустриализации. И увидеть, как крепко сплелись старообрядческие капиталы, стачки, ростки социальной ответственности и ткань «китайка», которую Россия сначала завозила из Китая, а потом сама принялась экспортировать в Поднебесную. (Либо можно отправиться по кольцевому маршруту: Балашиха — Орехово-Зуево — Иваново — Вичуга — Ярославль — Тверь — Высоковск.)

500-тысячная Балашиха под боком у Москвы практически никем для туризма не рассматривается. А зря — тут есть церкви, усадьбы Горенки и Пехра-Яковлевское, а также интересный комплекс Балашихинской хлопкопрядильной фабрики.

Мануфактуру основали в 1830-м. Купец Петр Молошников спустя пару десятилетий перестроил и модернизировал ее после пожара. В 1850 году в Балашиху из английского Йоркшира переехал Майкл Лунн, специалист по паровым машинам. В России он стал Михаилом Самойловичем. Контракт был рассчитан на 20 лет, но англичанин оказался доволен условиями и остался. Лунн трудился управляющим 45 лет, умер в 1895-м и похоронен в Балашихе, могила в небольшой живописной роще сохранилась. Именем Лунна в городе названа улица.

Фабричный поселок на рубеже XIX–XX веков был достаточно велик и включал дома для рабочих, больницу, училище, богадельню. Предприятие активно работало и в советское время, по объему производства оставалось одним из ведущих в регионе. Сейчас тут действует арт-квартал «Фабрика 1830». Среди корпусов интересно погулять в поисках старых артефактов — советских мозаик и барельефа с Владимиром Лениным.

Это, несомненно, столица текстильного Подмосковья. Официальный статус города этим местам дало только Временное правительство в 1917 году. Но еще до революции три поселения — Зуево, Орехово и Никольское — срослись в единый экономический организм. Хотя одна часть относилась к Московской губернии, а другая к Владимирской! Современники писали: «Поселения почти слились и образовали город с таким населением, числу которого позавидовал бы не один губернский городишко. Внешним своим характером этот город напоминает Москву».

Кирпичные корпуса Никольской мануфактуры тянутся вдоль Клязьмы на сотни метров. В начале ХХ века на предприятиях, принадлежавших семейному клану Морозовых, трудилось 50 тысяч работников. А Савва Морозов-младший, получивший образование в Англии, не скупился на благотворительные и социальные проекты. И управленцы и заводчане тянулись к высокой культуре — об этом говорит внушительное здание Зимнего театра, спроектированное архитектором Александром Галецким и открывшееся в 1911 году.

Кстати, Орехово-Зуево — родина российского футбола, первая команда из британских специалистов появилась в 1880-е годы. Впрочем, чтобы история этого места не показалась излишне благополучной, стоит осмотреть памятник 100-летию Морозовской стачки и узнать все о положении рабочих в конце XIX века.

Сегодня в городе около 60 казарм. Гулять среди них можно целый день. Жилые казармы на рубеже XIX–XX веков строились для рабочих. Устраивали казармы для семейных и для холостых. Еще в Орехово-Зуево сохранились больница в стиле модерн, водонапорная башня, училище. А несколько лет назад появилась впечатляющая набережная. Пообедать можно по соседству в креативном пространстве «Стачка».

Город точно заслуживает того, чтобы приехать сюда на пару дней. Тут интереснейшие музеи — в Художественном, например, хранится египетская мумия, привезенная местным промышленником Дмитрием Бурылиным. А архитектура авангарда вполне себе соперничает с Екатеринбургом — в Иваново есть дом-корабль, дом-пуля, дом-подкова, школа-птица. Здесь в последние годы проводятся велозабеги и фестивали, посвященные индустриальной культуре.

Местный исследователь Михаил Тимофеев определяет характер региона как «равнинно-фабричную цивилизацию».

Один из самых посещаемых музеев города посвящен, разумеется, ситцу. Легкая промышленность до сих пор играет важнейшую роль в развитии Ивановской области. Местные предприятия делают практически все — от парашютных тканей до постельного белья. Промышленные корпуса определяют облик всего региона. А его столицу именуют Красным Манчестером.

Впрочем, красный кирпич в Иваново можно встретить и в эклектичных особняках конца XIX века, и в архитектуре храмов, и в авангардных строениях.

Корпуса Большой Ивановской мануфактуры (БИМ) тянутся вдоль Уводи, иногда комплекс даже называют «ивановским Кремлем». Метафора вполне точная — для многих промышленных городов, возникших в XVIII–XIX веках, именно индустриальные кварталы стали точкой отсчета и сосредоточением истории.

В 1910-е на фабрике трудилось две с половиной тысячи рабочих. В середине 2000-х предприятие остановили, но сейчас реализуется амбициозный проект по превращению зданий БИМ в межвузовский кампус.

Новая действующая Ивановская мануфактура (НИМ) расположена в квартале от центрального проспекта Ленина. Владелец предприятия в конце XIX века, фабрикант Константин Маракушев, вышел из низов. Его запомнили как человека простого и невзыскательного: «Я помню: Маракушев моим первым визитом был как бы смущен, посадил меня на стул, а сам сел на кровать, объяснив мне, для чего ему большой номер, когда он приходит только переночевать, а весь день проводит в своем амбаре».

Его сын Иван считался одним из крупнейших промышленников Иваново-Вознесенска. При нем были возведены новые корпуса, а на предприятии трудилось 1300 человек. В советское время фабрику национализировали, она получила имя ивановского революционера и наркома Бубнова (он был репрессирован в 1938-м), затем — участника рабочего движения Жиделева.

С 2016 года на Новой Ивановской мануфактуре реализуют проект нового городского квартала НИМЛОФТ. Среди резидентов как крупные компании, так и представители креативных индустрий. Атмосфера очень напоминает Даниловскую мануфактуру в Москве.

Три больших фабричных села — Тезино, Бонячки и Новая Гольчиха получили статус города и единое название в 1925-м. А архитектура новому городу досталась прежде всего от дореволюционного периода.

Сейчас Вичугу во всех путеводителях называют «городом белых колонн» — при фабриканте Александре Коновалове, министре торговли и промышленности Временного правительства (1917), здесь построили много зданий с элементами неоклассики.

На берегу Коноваловского пруда красуется своим пятиколонным портиком одно из самых эффектных промышленных зданий России. «Бетонный» корпус — бетонные, впрочем, лишь перекрытия 1915 года — последний мощный взлет российской индустрии времен Первой мировой войны. Той России, которая успела войти в пятерку крупнейших экономик мира и из страны аграрной превращалась в индустриальную. В советское время тут работали ткачихи Виноградовы, давшие начало стахановскому движению в текстильной промышленности.

Еще сюда стоит приехать ради белой и красной церкви с тысячами майоликовых плиток, дореволюционных зданий, в изобилии возводившихся фабрикантами, малоэтажной архитектуры 1920-х и советских мозаик на торцах и фасадах.

Исполинский комплекс зданий ЯБМ — так сокращают Ярославскую Большую мануфактуру — занимает целый район. Мануфактуру основали в 1722 году обрусевший голландец Иван Тамес и местный купец Максим Затрапезнов, один из сыновей которого учился за границей.

Во второй половине XVIII века предприятие приобрел купец Савва Яковлев, один из богатейших людей своего времени. В 1802 году здесь работали почти 4000 человек — и это в эпоху, когда фабрикой могла считаться изба с пятью рабочими!

После технического перевооружения и нового капитального строительства Ярославская мануфактура в 1890 году стала четвертым текстильным предприятием в империи по объемам производства. Москвичам известен собственный дом одного из владельцев Ярославской мануфактуры — дом Игумнова на Якиманке, где сейчас располагается посольство Франции.

В 1922 году фабрика получила название «Красный Перекоп». В юности на ней трудилась будущая первая женщина-космонавт Валентина Терешкова.

Прогуляться по району определенно стоит — тут и часовая башня, и казармы, и дом культуры, и храм Петра и Павла, построенный Затрапезновыми в 1740-е,— один из лучших образцов барокко в России.

Морозовский городок в Твери, кажется, не нуждается в представлении. Именно сюда идут воодушевленные туристы, уже прогулявшись вдоль Волги, запечатлев наличники в Затьмачье и сфотографировав памятник уроженцу Твери Михаилу Кругу.

Здесь более полусотни зданий: самая известная казарма «Париж», училище, главная фабричная контора, торговая школа, казармы для семейных, пожарная часть, амбулатория, больница.

По уровню социальной ответственности этот комплекс, пожалуй, никто из дореволюционных промышленников не обошел. В развитие тверского городка душу и сердце вложил Иван Морозов, известный также как активный коллекционер импрессионистов. Экскурсоводы любят рассказывать, что на Всемирной выставке в Париже Морозовых отметили как создателей лучшего рабочего городка мира.

В наши дни район восхищает и ужасает одновременно. Хтонь и величие в России часто шагают рука об руку. Морозовский городок попал в десятки клипов, сериалов, он мелькает в фильмах «Курсанты», «Статский советник», «Гардемарины, вперед!». Сейчас дома расселены, а тверские власти планируют превратить район в многофункциональное общественное пространство.

Небольшой, с 13 тысячами жителей, городок в Подмосковье. Сегодня он в тени соседнего Клина, куда туристы приезжают на фабрику елочных игрушек и в музей Петра Чайковского. Но Высоковск — пример идеально сохранившегося поселения рубежа XIX–XX веков, выросшего вокруг текстильного предприятия.

Крестьянин из государственных Григорий Кашаев начинал с двух ткацких станков и избы, а в конце XIX века на его Высоковской мануфактуре трудилось уже 5 тысяч человек. В состав учредителей также вошли Мак-Гилль, Кноп, Прове.

Яркие воспоминания о жизни в Высоковске оставил Арсений Зверев, в советское время нарком, потом министр финансов СССР. Отец устроил его на фабрику 12-летним. Зверев рассказывает про директора-распорядителя Джейкоба Скидмора, рабочие звали его на русский манер Яков.

Фабричный городок в Высоковске очень хорошо сохранился, он компактный и атмосферный — тут и пожарное депо, и рабочие казармы, и дома для служащих, и само предприятие с высокой часовой башней, а также Теплый и Холодный пруды. В седьмой казарме организован народный музей с патефоном, ковриками и швейными машинками. Уцелело и здание училища в русском стиле, построенное вдовой фабриканта Джейн Мак-Гилль в память о муже.

В бывшем Народном доме — сейчас это культурно-досуговый центр, до сих пор репетирует старейший в Московской области духовой оркестр, организованный на базе пожарного депо товарищества «Высоковская мануфактура».

А еще в Высоковске можно найти один из первых в стране памятников Владимиру Ленину, который изготовили по проекту местного чертежника Николая Кистера. Из-под постамента выглядывает зубчатая шестеренка, на которой начертано «СССР».