'/%3e%3cpath%20fill-rule='evenodd'%20clip-rule='evenodd'%20d='M14.3017%2018.2207H15.3723L14.8352%2016.9716L14.3017%2018.2207ZM14.0381%2018.8502L13.7205%2019.5769H12.9973L14.5351%2016.0881H15.1601L16.6917%2019.5769H15.9493L15.6357%2018.8502H14.0381ZM25.6746%2019.5744H26.3736V16.0879H25.6746V19.5744ZM22.8929%2018.0766H24.1812V17.4409H22.8929V16.7264H24.7631V16.0905H22.1942V19.5767H24.8304V18.9408H22.8929V18.0766ZM20.1158%2018.4886L19.3234%2016.0879H18.7452L17.9528%2018.4886L17.1817%2016.0898H16.4277L17.6446%2019.5789H18.2308L19.0245%2017.2871L19.8181%2019.5789H20.4094L21.6232%2016.0898H20.8887L20.1158%2018.4886ZM11.9304%2018.0863C11.9304%2018.6538%2011.6486%2018.9571%2011.1368%2018.9571C10.6222%2018.9571%2010.3388%2018.645%2010.3388%2018.0621V16.0902H9.63046V18.0863C9.63046%2019.0681%2010.1761%2019.6312%2011.1271%2019.6312C12.0875%2019.6312%2012.6381%2019.0574%2012.6381%2018.0571V16.0881H11.9304V18.0863ZM7.94048%2016.0881H8.64841V19.5791H7.94048V18.1613H6.34117V19.5791H5.63281V16.0881H6.34117V17.4962H7.94048V16.0881Z'%20fill='white'/%3e%3cpath%20fill-rule='evenodd'%20clip-rule='evenodd'%20d='M16.0069%2011.6456C13.556%2011.6456%2011.5625%209.65187%2011.5625%207.20117H12.1903C12.1903%209.30551%2013.9026%2011.0176%2016.0069%2011.0176C18.1113%2011.0176%2019.8236%209.30551%2019.8236%207.20117H20.4514C20.4514%209.65187%2018.4576%2011.6456%2016.0069%2011.6456Z'%20fill='white'/%3e%3cdefs%3e%3clinearGradient%20id='paint0_linear_17199_5762'%20x1='1336'%20y1='2.75586'%20x2='1336'%20y2='2669.42'%20gradientUnits='userSpaceOnUse'%3e%3cstop%20stop-color='%23FB6361'/%3e%3cstop%20offset='1'%20stop-color='%23ED3E45'/%3e%3c/linearGradient%3e%3c/defs%3e%3c/svg%3e)
«Смех зрителей еще не означает, что комедия удалась»
Бастер Китон о том, как быть смешным
100 лет назад, 13 октября 1924 года, в прокат вышел «Навигатор» — самый успешный фильм в карьере Бастера Китона, одного из величайших комиков немого кино. Изучили мемуары и интервью Китона, чтобы выяснить, что нужно и что не нужно хорошему комику.
1925
пїЅпїЅ John Springer Collection / CORBIS / Corbis / Getty Images
1
Меня воспитывали швырянием. Батя считал, что комедия — это когда меня бросают на какие-нибудь декорации. И самое забавное — мне нравится, что у меня было такое воспитание.
Меня воспитывали швырянием. Батя считал, что комедия — это когда меня бросают на какие-нибудь декорации. И самое забавное — мне нравится, что у меня было такое воспитание.
2
Когда я сыграл свою первую главную роль — в комедии «Генриетта»,— честно говоря, мне было скучно. Мой герой ни разу не падал, а для меня фильм без падения примерно как Ниагара без воды.
Когда я сыграл свою первую главную роль — в комедии «Генриетта»,— честно говоря, мне было скучно. Мой герой ни разу не падал, а для меня фильм без падения примерно как Ниагара без воды.
3
Я был настолько успешным ребенком-актером, что никому и в голову не приходило спросить меня, кем я хочу стать, когда вырасту. А я бы ответил: инженером-градостроителем. И я думаю, я был бы хорош в этом. Но даже 50 лет назад не давали диплома, если ты ходил в школу всего один день.
Я был настолько успешным ребенком-актером, что никому и в голову не приходило спросить меня, кем я хочу стать, когда вырасту. А я бы ответил: инженером-градостроителем. И я думаю, я был бы хорош в этом. Но даже 50 лет назад не давали диплома, если ты ходил в школу всего один день.
4
Однажды отец посмотрел на меня и сказал: «Сынок, тебе придется заняться шоу-бизнесом. С таким лицом ты больше нигде не найдешь работу».
Однажды отец посмотрел на меня и сказал: «Сынок, тебе придется заняться шоу-бизнесом. С таким лицом ты больше нигде не найдешь работу».
5
Мое лицо называли «кислой миной», «замороженным», «Великим Каменным Лицом» и — хотите верьте, хотите нет — «трагической маской». Впрочем, один доброжелательный критик говорил, что оно «почти сравнимо с лицом Линкольна, раннеамериканским архетипом. Завораживающим, значительным, почти красивым». Я, конечно, был польщен.
Мое лицо называли «кислой миной», «замороженным», «Великим Каменным Лицом» и — хотите верьте, хотите нет — «трагической маской». Впрочем, один доброжелательный критик говорил, что оно «почти сравнимо с лицом Линкольна, раннеамериканским архетипом. Завораживающим, значительным, почти красивым». Я, конечно, был польщен.
6
Отнестись к войне серьезно было сложно. Я не мог понять, почему мы, англичане и французы, сражаемся с немцами и австрийцами. Водевиль сделал меня интернационалистом. Я знал немецких артистов, японских жонглеров, китайских фокусников, итальянских теноров, швейцарских йодлеров, комиков ирландцев, евреев и голландцев, британских танцоров и дервишей из Индии. Я считал, что люди во всем мире примерно одинаковы.
Отнестись к войне серьезно было сложно. Я не мог понять, почему мы, англичане и французы, сражаемся с немцами и австрийцами. Водевиль сделал меня интернационалистом. Я знал немецких артистов, японских жонглеров, китайских фокусников, итальянских теноров, швейцарских йодлеров, комиков ирландцев, евреев и голландцев, британских танцоров и дервишей из Индии. Я считал, что люди во всем мире примерно одинаковы.
7
Я думаю, что никогда не зазнавался перед аудиторией, потому что всегда считал, что это задача артиста — сделать свою работу понятной. У зрителей, в сущности, только одна обязанность — заплатить за вход.
Я думаю, что никогда не зазнавался перед аудиторией, потому что всегда считал, что это задача артиста — сделать свою работу понятной. У зрителей, в сущности, только одна обязанность — заплатить за вход.
8
Богатство меняет к тебе отношение и может отвлекать, это примерно как получить в наследство гарем или зоопарк. Миллионеры преисполняются достоинства. Возможно, это происходит из-за того, что другие люди обращают на них задумчивые взгляды. Но совершенно точно богатство лишает человека некоторых стимулов для того, чтобы заниматься клоунадой.
Богатство меняет к тебе отношение и может отвлекать, это примерно как получить в наследство гарем или зоопарк. Миллионеры преисполняются достоинства. Возможно, это происходит из-за того, что другие люди обращают на них задумчивые взгляды. Но совершенно точно богатство лишает человека некоторых стимулов для того, чтобы заниматься клоунадой.
9
Я не верю в рыдания, но люди получают гораздо больше удовольствия, если я не натягиваю накрахмаленную глупую улыбку. В любом случае меня столько пинают и толкают, что у меня особо нет времени просто улыбаться.
Я не верю в рыдания, но люди получают гораздо больше удовольствия, если я не натягиваю накрахмаленную глупую улыбку. В любом случае меня столько пинают и толкают, что у меня особо нет времени просто улыбаться.
10
У каждого из нас есть абсурдная сторона. Гении часто ее не замечают. Могильщик, политик-популист и портной замечают, а Эйнштейны не способны.
У каждого из нас есть абсурдная сторона. Гении часто ее не замечают. Могильщик, политик-популист и портной замечают, а Эйнштейны не способны.
11
Я не гений. Невозможно быть гением в клоунских туфлях и плоской шляпе.
Я не гений. Невозможно быть гением в клоунских туфлях и плоской шляпе.
12
Если вы хотите заставить людей смеяться, вы должны рыдать. Или, по крайней мере, оказаться в достаточно бедственном положении, чтобы иметь право рыдать.
Если вы хотите заставить людей смеяться, вы должны рыдать. Или, по крайней мере, оказаться в достаточно бедственном положении, чтобы иметь право рыдать.
13
Я считаю, что у меня была счастливейшая и удачнейшая жизнь. Наверное, я думаю так, потому что никогда не предполагал получить от нее так много.
Я считаю, что у меня была счастливейшая и удачнейшая жизнь. Наверное, я думаю так, потому что никогда не предполагал получить от нее так много.
14
Смех зрителей еще не означает, что комедия удалась.
Смех зрителей еще не означает, что комедия удалась.
15
Чтобы история была стоящей, нужно вызывать сочувствие. Но я никогда не выпрашивал его.
Чтобы история была стоящей, нужно вызывать сочувствие. Но я никогда не выпрашивал его.
16
Лучший способ вызвать смех — создать напряжение, а затем снять его комедией. Для смеха всегда нужен элемент неожиданности, а достичь его все сложнее и сложнее — зритель уже многое видел. Но нервное напряжение, превращенное в нелепицу, всегда работает.
Лучший способ вызвать смех — создать напряжение, а затем снять его комедией. Для смеха всегда нужен элемент неожиданности, а достичь его все сложнее и сложнее — зритель уже многое видел. Но нервное напряжение, превращенное в нелепицу, всегда работает.
17
Нужно оставаться в рамках реальной жизни, если вы хотите по-человечески рассмешить людей. Тем более если вы хотите вызвать у них какие-то чувства.
Нужно оставаться в рамках реальной жизни, если вы хотите по-человечески рассмешить людей. Тем более если вы хотите вызвать у них какие-то чувства.
18
Уже на сцене я понял, что я — тот тип комика, который не должен смеяться сам, если хочет, чтобы смеялась публика. Так что получилось, что чем серьезнее я отношусь к работе, тем больше смеха я получаю.
Уже на сцене я понял, что я — тот тип комика, который не должен смеяться сам, если хочет, чтобы смеялась публика. Так что получилось, что чем серьезнее я отношусь к работе, тем больше смеха я получаю.
19
Один друг спросил меня, что оказалось самым клевым в том, чтобы всю жизнь быть актером. Клевого было много, так что пришлось подумать. Но в конце концов я ответил: как и все люди, я люблю, когда меня окружают счастливые лица.
Один друг спросил меня, что оказалось самым клевым в том, чтобы всю жизнь быть актером. Клевого было много, так что пришлось подумать. Но в конце концов я ответил: как и все люди, я люблю, когда меня окружают счастливые лица.
20
Комик делает смешные вещи. Хороший комик — делает вещи смешно.
Комик делает смешные вещи. Хороший комик — делает вещи смешно.
Подписывайтесь на канал Weekend в Telegram
Журнал «Коммерсантъ Weekend» №34
от 11.10.2024