Проводя последнюю структурную реформу, российская власть снова танцует в стиле "шаг вперед и два назад".
Всего месяц назад казалось, что после пятилетних шараханий и метаний государство наконец приняло решение о том, как проводить реформу электроэнергетики. Рост потребления электроэнергии и отсутствие мощностей вроде бы не оставляли правительству иного выбора, кроме как отпускать цены на газ и, как следствие, на электричество.
Министр энергетики Виктор Христенко объявил о переходе на европейскую формулу определения цены на газ; администрация президента одобрила перевод тепловых электростанций с газа на уголь и мазут; правительственные чиновники всерьез обсуждали пределы роста тарифов на электроэнергию. Слегка хаотично, но эти новости складывались в понятную картину, в которой президент и правительство готовы пойти на слом энергоемкой модели экономики. Создавалось даже впечатление, что правительство просчитало социальные последствия этих решений: на одном из заседаний министр финансов Алексей Кудрин предположил, что по восточноевропейскому примеру доля расходов на ЖКХ может вырасти в бюджете российской семьи с 9 до 21%.
Не тут-то было. Сначала со смелыми заявлениями выступили несколько глав регионов, призвавшие в слегка забытой стилистике 1990-х годов "не допустить грабительского роста тарифов". Следом спикер Госдумы и лидер "Единой России" Борис Грызлов потребовал ограничить рост тарифов естественных монополий и "ввести уголовную ответственность за завышение цен на энергоносители". В эпоху властной вертикали трудно представить, чтобы популистские заявления такой силы делались без высшего одобрения. Правительство тем временем отложило проект повышения цен на газ, лоббируемый Анатолием Чубайсом и Алексеем Миллером.
Видимо, чтобы сомнения окончательно развеялись, свой вклад в энергореформу внесла и ФСБ. Силовое ведомство предложило расширить список стратегических отраслей, иностранные инвестиции в которые требуют специального согласования с органами власти, за счет предприятий, участвующих в производстве электроэнергии (ОГК, ТГК). Поправки в законопроект, разрабатываемый правительством, появились как нельзя кстати. Несколько дней назад, к примеру, финский концерн Fortum завершил приобретение блокпакета акций ТГК-1. В самом разгаре подготовка к публичному размещению акций ОГК-5, первому из девяти проектов по привлечению инвестиций в электроэнергетику.
То есть компаниям, которые заинтересовались инвестициями в электроэнергетику, между делом сообщают, что, во-первых, в случае чего ваша сделка может быть оспорена и, во-вторых, тарифы на электроэнергию, без роста которых невозможна самоокупаемость инвестиционных проектов, могут быть сохранены на прежнем уровне.
Ситуация, когда власть сначала исполняет танго, а потом внезапно переходит на брейк-данс, выглядит вполне закономерной на фоне проблем танцора. Неопределенность с преемственностью курса заставляет качаться конструкцию государственной вертикали от любого политического сквозняка. Чего уж тут говорить о реформе электроэнергетики, где на кону не только десятки миллиардов долларов, но и мощные инструменты влияния на регионы и население, то есть избирателя. При таких ставках о рисках в виде технологических катастроф или просто отсутствия энергии для российских потребителей уже никто не вспоминает.