Двухпаспортный режим

$
80.53
€
90.10
IMOEX
2524.06
¥
12.08

Пограничные договоры

Современные границы России с соседями — Латвией и Эстонией — несколько отличаются от тех, что были установлены мирными договорами 1920 года. Согласно Тартускому мирному договору, подписанному тогда, в состав Эстонии входили Печорский район (по-эстонски — Петсеримаа), ныне являющийся частью Псковской области, и Ивангород (Ленинградская область). Латвии по договору принадлежал Абренский уезд (ныне — Пыталовский район Псковской области). Эти территории были включены в состав РСФСР в конце второй мировой войны.
       Де-юре границы остаются до сих пор неопределенными, несмотря на то что с 1 мая 2004 года восточные рубежи Латвии и Эстонии стали также границей Евросоюза. Пограничный договор между Россией и Эстонией был подписан главами МИДа 18 мая 2005 года. Эстонский парламент ратифицировал его в июне того же года. Но в преамбулу закона о ратификации парламентарии включили ссылку на Тартуский мирный договор. В Москве увидели в этом возможность предъявления в будущем территориальных претензий к России. В результате Россия не только отказалась от ратификации, но и отозвала подпись под договором.
       Ситуация с пограничным договором с Латвией столь же далека от разрешения. Договор был согласован еще в середине 1990-х годов, но до сих пор не подписан. Взаимные претензии достигли кульминации в мае 2005 года, когда президент РФ Владимир Путин заявил: "Не Пыталовский район они получат, а от мертвого осла уши".
"Все есть, но чего-то не хватает"

       Консул Эстонии в Пскове Петер Пюви рассказал Борису Волхонскому о своем видении проблем приграничного взаимодействия.
       — Существует ли какая-то статистика: сколько жителей Печорского района имеют эстонское гражданство?
       — Я могу вам сказать, сколько паспортов выдал я сам за время работы консулом. Я начал работать около года назад. Первое время было спокойно — у меня бывало человек десять посетителей в неделю (я принимаю по вопросам гражданства два раза в неделю). Потом что-то случилось — люди стали приходить все больше и больше. Если сейчас вы, например, захотите записаться ко мне на прием, то вам придется ждать 4,5-5 месяцев. Всего же с 1 августа 2005 года по конец июля нынешнего года эстонское гражданство получили 1055 человек.
       — А общая статистика имеется?
       — Тут я могу только предполагать. Но думаю, что это порядка 70-80% жителей Печорского района. Но учтите, что наличие гражданства еще не означает, что эти люди хотят уехать. Просто так им легче пересекать границу.
       — Вашей работе мешает отсутствие пограничного договора?
       — Не сильно. Приграничное сотрудничество осуществляется хорошо. Жители региона имеют право на бесплатную визу. У нас много культурных проектов. Сюда приезжают эстонские ансамбли, псковские артисты ездят в Эстонию. В Печорах есть школа, где преподается эстонский язык — наше министерство образования присылает для этой школы книги, учебные материалы.
       — Это эстонская школа?
       — Нет, это русская школа, но с усиленным преподаванием эстонского языка. В ней хотят учиться многие — и не только эстонцы. Там даже существует конкурс. В Эстонии открыт банковский счет для этой школы, недавно одна эстонская фирма закупила краски, чтобы покрасить фасад. Но проблема в том, что некому сделать ремонт. У школы денег нет, у местных властей тоже. Жалко: все есть, но чего-то не хватает.
       — Какие проблемы приграничного сотрудничества вы считаете наиболее серьезными?
       — Самая большая проблема — оформление машин на российской таможне. Если машина с российскими номерами, то оформление проходит быстро. А если с иностранными, то только таможенный досмотр занимает 15-20 минут, так что очередь растягивается на несколько часов. После 1 мая, когда в России поменялись правила таможенного оформления, случалось стоять в очереди по 12-14 часов. Наверное, эту проблему можно было бы решить, создав отдельную очередь для тех, кто возит бензин, но я сам понимаю, что это утопия.
       — Вы не считаете, что челночный бизнес наносит вред экономике России и Эстонии — челноки ведь не платят налоги?
       — Это, конечно, не очень красиво, но ведь в целом легально. Закон они не нарушают, если, конечно, не продают 92-й бензин как 95-й. Что делать — это их жизнь, в южной Эстонии тоже нет работы. Кстати, знаете, какие машины самые популярные у жителей приграничного региона? Volkswagen Passat 1986 года выпуска — у него самый большой бак.
"Русские уехали во Псков, а мы — в Эстонию"

       Граница между Россией и Эстонией прошла прямо по ареалу проживания малого народа сету, относящегося, как и эстонцы, к финно-угорской группе. Большинство исповедует православие. Число сету в Печорском районе неуклонно сокращается — большая часть перебирается в Эстонию. Порвав с корнями, они утрачивают традиционный уклад. Культура сету могла бы исчезнуть вовсе, если бы не отдельные энтузиасты. Одна из них — Татьяна Огарева — живет в деревне Сигово в 15 км от Печор. Сама она к сету никакого отношения не имеет — в 80-е бывшая учительница музыки приехала сюда из Питера на лето, да так и осталась. Когда в 90-е начался отток сету, отъезжающие попросту выбрасывали или даже сжигали старые вещи. Тогда-то Огарева и ее односельчанин — ныне покойный Николай Таппер — решили сохранить хотя бы часть этих вещей и создать музей. Музей ютится в сарае во дворе дома, где живет Татьяна. Он существует на ее личные деньги, частные пожертвования и гранты. В музее — традиционная одежда, полотенца, прялки, различная утварь и несколько кукол в человеческий рост.
       — Это психологические портреты моих односельчан,— поясняет Огарева.— Увы, их становится все меньше и меньше. Еще в 1989 году сету было 6 тыс., сейчас — 200 человек.
       — За счет естественной убыли или эмиграции?
       — Конечно, за счет эмиграции. У них всегда было много детей. В царские времена могло быть по 16 в семье. Народ сету пережил в 40-е годы примерно то же, что кулаки в 20-30-е. Их сгоняли с насиженных земель и депортировали, а они уходили в леса. Не так, как "лесные братья", а без оружия.
       — Так что же, внешние условия жизни для них не важны?
       — Ну как сказать... У них свой особый менталитет, они отличаются даже от эстонцев: молчаливые, очень трудолюбивые, любят уединение. Но знаете, когда в России начисляют пенсию исходя из какой-то мифической зарплаты, а в Эстонии во главу угла ставят принцип достойного существования, любой захочет уехать. Жаль, культура целого народа фактически утрачивается. Большинство там живет в городах, а сохранившиеся вещи остаются здесь. Правда, в Эстонии есть районы, где местный диалект напоминает язык сету. Например, город Выру, это километров 50 от Печор.
       В Выру я встретился с семьей Ози — Ольгой, Владимиром, их сыном Энно, его женой Эве и их дочерью. Энно переехал в Эстонию еще в начале 80-х: в Печорском районе одна за другой закрывались эстонские школы.
       — Мы не хотели уезжать,— признается Ольга,— но здоровья совсем не осталось и без детей трудно. Да и когда посмотришь, что творится в деревнях в России, волосы дыбом встают. Русские уехали во Псков, а мы — сюда.
       Пенсия у Николая 3 тыс. крон (чуть больше 6 тыс. рублей), у Ольги — 1270 крон по выслуге лет и еще 420 крон по инвалидности. Дети работают на почте и получают 4-4,5 тыс. крон. По эстонским меркам семья очень небогатая.
       — На каком языке вы разговариваете дома? — спросил я.
       — Между собой — на сету, с девочкой — по-эстонски. Но она почти все понимает, когда мы говорим между собой.
       — А русский язык она знает?
       — Всего несколько слов: бабушка, дедушка, корова.
       — А вы свои традиции не забыли?
       — Отмечаем праздники. Одежду традиционную, правда, уже не носим, но в сундуке храним несколько платьев и полотенец. Чтобы внуки и правнуки помнили.