Чего ждать от власти?

Экономическая политика отдана академическим генералам
       Большинство наблюдателей в мире с нескрываемым пессимизмом оценили произошедшие на прошлой неделе перестановки в российском правительстве. Заявление премьер-министра Виктора Черномырдина о конце "рыночного романтизма" и необходимости скорейшего погашения задолженности правительства как по поставкам продукции, так и по выплатам бюджетному сектору вызвали волну мрачных прогнозов: в воскресном выпуске теленовостей ВВС было объявлено о вероятном росте курса доллара до 10 000 рублей в предстоящие полгода, а руководитель ЭПИцентра Григорий Явлинский оценил уровень инфляции к началу осени в 50% в месяц. Уход из правительства Егора Гайдара и Бориса Федорова практически всеми западными аналитиками рассматривается как сигнал кардинальной смены ориентиров экономической политики в России. Более осторожные российские эксперты пока только с сомнением задаются вопросом — может ли сейчас произойти радикальный поворот экономического курса?
Ответ, однако, будет звучать так: да, может.
       
       Официальные заявления главы российского правительства на первый взгляд вообще не подтверждают версию о радикальной смене приоритетов экономической политики: "период рыночного романтизма закончился, но не следует его менять на фетиш подъема производства любой ценой". По словам Виктора Черномырдина, его кабинет ставит целью добиться снижения к декабрю этого года среднемесячного показателя инфляции до 8-9 процентов (15-18% в первом полугодии и 12-14 — во втором). Тот факт, что месяц назад эти цифры были почти в два раза меньше может быть объяснен не столько изменением курса, сколько итогами исполнения бюджета в 1993 году: по оценкам экспертов Ъ, вместо планируемого размера дефицита в 10 процентов ВВП бюджет сводится с дефицитом как минимум 15 процентов, учитывая при этом использование в качестве доходного показателя поступления в прежние внебюджетные фонды — в первую очередь, Пенсионный фонд.
       Безусловно инфляционный характер будет иметь погашение в первом квартале задолженности правительства, объем которой оценивается председателем Центрального банка Виктором Геращенко в 8 трлн рублей. Тем не менее, решение о безотлагательном погашении долгов принималось премьером под сильным давлением глав администраций и определяется не столько экономическим курсом, сколько политическими реалиями, обусловленными возвращением в экономическую и политическую жизнь фактора парламента, расклад сил в верхней палате которого зависит от позиции руководства регионов.
       Основания для ожиданий "нового курса" дают не заявления официальных лиц о предстоящей "украинизации" российской экономики или даже отказ иностранных советников правительства России от сотрудничества с Виктором Черномырдиным. Свидетельством неизбежности перемен является переориентация российского кабинета на те группы интеллектуалов, разработки которых в наибольшей степени сочетают рыночное реформаторство с провинциальным консерватизмом, для которого в настоящее время самой большой опасностью представляется не столько инфляция, сколько спад производства и рост безработицы. В усилении влияния региональных элит на экономическую политику федерального правительства как следствии начала работы нового парламента и следует искать причину такой переориентации.
       Реализуется она в том, что на смену "младшим научным сотрудникам" главными теоретиками правительственного курса становятся академические генералы: в группу советников стремительно усилившего свое влияние первого вице-премьера Олега Сосковца, отвечающего за подготовку предложений о внесении корректив в правительственную программу реформ, вошли академики Леонид Абалкин и Николай Петраков, директор Института экономики и прогнозирования научно-технического прогресса Юрий Яременко, а также руководитель Центра информационных и социальных технологий Евгений Сабуров. Общим девизом, который объединяет их представления о рыночной реформе, могли бы стать посвященные странам Восточной Европы слова американского экономиста Роберта Куттнера, автора нашумевшей книги "Конец принципа 'Laissez-fair'" — "поощрение абсолютной, не направляемой государственным регулированием свободы рынка может породить только хаос".
       В том случае, если основные предложения членов этой группы (несмотря на существующие расхождения в подходах к проблемам российской экономики) найдут поддержку премьер-министра, можно будет говорить о появлении принципиально новой программы действий правительства.
       Виктора Черномырдина в предлагаемых мерах может прежде всего привлечь четко выраженное намерение полностью либерализовать цены на энергоносители как следствие признания того факта, что структура экономики России при пересчете в мировых ценах "напоминает структуру экономики Кувейта двадцатилетней давности" — две пятых ВВП создается в топливно-энергетическом комплексе. Убежденность авторов в том, что главным источником инфляции является кредитная эмиссия, а не рост цен на энергоносители, объясняет их уверенность в отсутствии инфляционного всплеска после снятия барьеров на рост цен в ТЭК.
       Одновременно с окончательной либерализацией ценообразования предлагается внести существенные изменения в налоговую систему страны, направленные на перенесение центра тяжести в налоговых поступлениях с налогов на прибыль и на добавленную стоимость на рентные платежи за пользование природными ресурсами — недрами, землей, лесом, а также застройку городских площадей. По расчетам Центрального экономико-математического института, при условии оценки продукции ТЭК в мировых ценах суммарный доход по этим