"Свыше десяти миллионов долларов"

"Свыше $10 млн" — это цитата из нашей справки в правом нижнем углу страницы фонда. Более $10,4 млн пожертвований сделали читатели с октября 1996 года по нашим публикациям. Честно говоря, еще недавно я не придавал этому числу большого смысла. Но в январе, когда в правом нижнем углу значилось "свыше $9,4 млн", в двух высоких федеральных учреждениях мне задали один и тот же вопрос: "Когда преодолеете планку в $10 млн?" Я прикинул темп сборов 2005 года и сказал, что в мае. Наобум, конечно, сказал. Сколько ни прикидывай, а последнее слово все равно за читателем.

Впервые в высоких кабинетах Российский фонд помощи (РФП) всерьез рассматривают как производство со всеми присущими ему показателями плана добычи, объема переработки, себестоимости и производительности. Велика магия больших цифр! Нам весьма кстати это внимание властей. Оно необходимо как никогда прежде, причем не только нашему фонду. По-моему, авторы национальной инициативы "Год благотворительности" озабочены тем же. Развитие благотворительности теперь упирается в несовершенство законодательной базы и неповоротливость власти.

РФП, созданный десять лет назад в Издательском доме "Коммерсантъ" в ответ на просьбы граждан о финансировании дорогостоящего лечения, на самом деле стал фондом помощи состоятельным и сострадательным читателям, которые, в свою очередь, хотели помогать попавшим в беду людям и не оставаться при этом в дураках. Такая концепция позволила РФП ежегодно наращивать объемы помощи. В частности, $6 млн собрано в последние три года. Но с учетом бесланских пожертвований в 2004 году рост объемов помощи в прошлом году замедлился.

Мне трудно говорить о проблемах других крупных благотворительных структур. В этом секторе рынка (годовой оборот в 2005 году $1,5 млрд) пока нет своих ассоциаций и профсоюзов, способных на анализ и представительство во властных структурах. Вот что видно с нашей колокольни:

1. Невозможны адресные пожертвования в муниципальные больницы. Деньги попадают в распоряжение горздравов, и об адресной помощи детям можно забыть. Поэтому мы не в состоянии развивать дорогостоящие прогрессивные направления в сильных клиниках, к примеру, Москвы, Ярославля, Ростова-на-Дону. Между тем уровень квалификации здешних докторов позволяет им составить конкуренцию федералам, и вряд ли разумно заставлять больных искать избавления лишь в больницах федерального подчинения. У меня нет готовых рецептов, но, вполне возможно, выход в придании нашим клиникам статуса благотворительных организаций, как это сделано, к примеру, в США.

2. При всех разговорах о вертикали власти суверенизация субъектов федерации сегодня позволяет им не выпускать многих тяжелобольных детей на лечение "дорогостоем" в соседние регионы. Либо лечись на месте, либо, на худой конец, в столице. Есть и третья версия: ваша болезнь не лечится. Как ни странно, такой зажим входит в понятие "региональная политика". Поэтому, к примеру, два наших партнера в Сибири, Томский НИИ кардиологии РАМН и Новосибирский НИИТО Росздрава РФ, не в состоянии увеличить объемы лечения врожденных пороков сердца и тяжелых сколиозов у детей. Понятна логика облздравов — жаль отдавать соседям госквоту на лечение ("дорогостой", имплантаты в наших случаях, оплачивают читатели Ъ и сайта www.rusfond.ru). Непонятно другое: почему при нашей-то властной вертикали Минздравсоцразвития РФ и руководство Сибирского федерального округа мирятся с превращением регионов в резервации? В прошлом году мы в эти две клиники направили более $1,1 млн. Нынче вполне реально удвоить эти объемы, мощности фонда и клиник позволяют, но раскрученные нами медцентры страдают от нехватки... пациентов.

3. Последние наши публикации, к счастью, показывают, что читатели готовы вкладывать до $80 тыс. в лечение больного ребенка за рубежом, если уж не получается помочь дома. В то же время нередко родители безнадежно обивают пороги Росздрава РФ в поисках денег на такое лечение. Ежегодный бюджет схемы заграничного лечения (когда 2/3 платит государство и 1/3 семья) ограничен, на всех его не хватает. И вот, вместо того чтобы искать дополнительное финансирование, Росздрав отказывает родителям, ссылаясь, разумеется, на мнение профильных специалистов. А мнения эти зачастую противоречивы: кто-то за, а кто-то против. Причем аргументация противников, как правило, патриотична и политически выдержана — точно так же, как в провинции (см. пункт 2). Не вступая в полемику, мы просим Росздрав передавать нам в течение года хотя бы трех-четырех невезучих кандидатов. Но нас в Росздраве не слышат.

За этими спорами ведомственных и территориальных патриотов теряется главное, ради чего все это. Думаю, вот ради чего: "Дорогой фонд! Меня зовут Зарема, мне 25 лет. С 16 лет я ночами плакала в подушку от боли и сколиозного уродства. Представьте косые взгляды мужчин, когда у тебя ни талии, ни бедер и горб на спине. Но 18 октября 2005 года профессор Михайловский в Новосибирском НИИТО сделал мне операцию. Теперь я абсолютно здоровая, прямая девушка. Пропал горб. Меня не беспокоят боли, и я хожу на танцы и плавание. Это настоящее чудо. Огромное спасибо читателям Ъ даже не за то, что вернули мне здоровье, оплатив имплантат. Вы вернули мне все упущенные возможности, а это гораздо больше. Вы вернули мне красоту, уверенность, нормальную человеческую жизнь".

В связи с запуском в мае второй ежемесячной страницы в Ъ Российский фонд помощи приглашает компании и банки к совместной благотворительной деятельности в качестве постоянных донор-партнеров программ фонда. Мы приумножим ваши пожертвования, привлекая новых участников спасения больных детей и сирот. Гарантируем адресность, прозрачность и отчетность использования ваших вложений, а при необходимости и пиар. Подробности на www.rusfond.ru и по телефонам (495) 158-69-04, 943-91-35.