Мастер молчания замолчал навсегда

Вчера стало известно о смерти поэта Геннадия Айги. Он умер признанным мэтром авангардного русского стиха (его произведения переведены на 40 языков) и национальным героем родной Чувашии. Среди претендентов на Нобелевскую премию из числа поэтов бывшего СССР у него были едва ли не самые большие шансы. Он скончался в московской больнице на 72-м году жизни.

В СССР его стихи стали печатать лет двадцать назад. Поэзию Айги могли бы оценить по достоинству и раньше, но для этого многое должно было измениться в истории еще задолго до появления на свет Геннадия Лисина (такую фамилию Айги носил до 1969 года — его отец, сельский учитель, переводчик Пушкина на чувашский язык, получил ее в советское время в процессе "русификации"). Тогда бы Иннокентий Анненский, которого Айги называл одним из своих любимых авторов, считался бы поэтом не второго, а первого ряда. Футуристов прославляли бы за их стихи, а не за политику. А читатель не стремился бы так рабски держаться за рифму.

Биография Геннадия Айги канонична для гения-самородка и типична для героя советского андерграунда. Родился в 1934 году в чувашской деревне Шаймурзино. В 50-е из своей глубинки подался в столицу, поступил в Литинститут, откуда был исключен с формулировкой "за написание враждебной книги стихов, подрывающей основы метода социалистического реализма". И за знакомство с Борисом Пастернаком, посоветовавшим молодому поэту писать на русском. 1960-е пересидел научным сотрудником Музея Маяковского в Москве и устроил там первые выставки запрещенных Малевича и Tатлина. C начала 70-х уже мог позволить себе жить только литературным трудом: русские стихи Айги переводятся на все основные европейские языки. В России их начали издавать с конца 80-х. Стал лауреатом премии Андрея Белого (1987), первым лауреатом премии им. Пастернака (2000).

Айги довольно прозаически описывал свой путь к верлибру. При том, что своим учителем он считал Бориса Пастернака, самый ценный совет получил от друга-художника Игоря Вулоха, который, разбирая стихи одного поэта, заключил: "Это — цветаевское влияние, это — влияние Маяковского, это — Пастернака. Выхода нет, все разработано". Тогда начинающий поэт и решил: "Буду в стихах строить тугие пространства, и буду строить их иначе, чем принято в русской поэзии, в других пространствах". Недаром Роман Якобсон называл его "экстраординарным поэтом современного русского авангарда".

Хотя книги о нем выходили по всему миру, самую представительную биографию выпустил во Франции Леон Робель. Но и в России уже существует словечко "айгист", которое обозначает не только литературоведов, исследователей творчества поэта, но и всех его поклонников. Айги был еще и настоящим "мастером молчания". Об этом у него есть целая книга, и, надо сказать, это редчайший случай в русской поэзии: настоящий гимн молчанию, в котором сказано очень и очень многое. Он знал о своей тяжелой болезни и мужественно встретил смерть, завещав, чтобы его похоронили в Чувашии рядом с матерью.