Домашнее насилие

В историях, которые рассказывает Русфонд о больных детях, часто описываются их любящие семьи — мама кладет жизнь на то, чтобы ухаживать за малышом, папа работает как проклятый, чтобы купить дорогие лекарства или оплатить лечение. Несмотря на все старания и взаимную поддержку, семья не справляется, а потому нуждается в помощи наших читателей. Бывает и так, что папа (намного реже — мама) не выдерживает напряжения и покидает жену и ребенка-инвалида. Это гораздо более трудная ситуация, и потребность в помощи еще острее. Но существуют и такие семьи, где ребенок-инвалид становится поводом для домашнего насилия, упреков, оскорблений и даже избиений, обычно со стороны мужчин — тогда женщины с детьми нуждаются не просто в помощи, а в немедленном физическом спасении, в убежище, чтобы скрыться от непосредственной опасности. Русфонд не может решить подобных проблем, но старается сотрудничать с организациями, которые их решают.

Вскоре, как только 12-летний Антон Сидоров перенесет очередную операцию и будет нуждаться в послеоперационной реабилитации, самарское бюро Русфонда откроет для мальчика сбор пожертвований. Но прежде денег и даже прежде операции, которая проводится по государственной квоте, для продолжения лечения Антону необходимо было одно условие: физическая безопасность для него и для его мамы.

Мама Антона Оксана Сидорова до беременности работала в нефтяной компании и после декрета планировала снова выйти на работу. Но мальчик родился с атрезией (недоразвитием) прямой кишки, в первые два года жизни перенес несколько операций, не ходил, не сидел, не говорил. Кроме проблем с кишечником врачи еще поставили Антону диагноз «детский церебральный паралич», предрекали, что мальчик не сможет даже обслуживать себя.

Оксана оставила работу, полностью посвятила себя малышу, приложила все силы к тому, чтобы обеспечить сыну длительное и многоэтапное лечение. Теперь в результате лечения и реабилитации мальчик хоть и на домашнем обучении, но учится в обычной школе наравне со сверстниками. Лечение продолжается, но неожиданно в нем возникла пауза, серьезное препятствие: муж Оксаны, мягко скажем, не помогал ей в ее материнском подвиге.

— Мне нельзя было здороваться с соседями мужского пола,— рассказывает Оксана,— нельзя было выходить одной на улицу. Необоснованная ревность сопровождалась агрессией. Муж понимал, что мне некуда уйти, и был уверен, что я никогда не решусь на такой шаг. Антон стал тревожным, наши занятия дома из-за напряженной обстановки практически сошли на нет. Последней каплей стало то, что ребенок начал вмешиваться в наши конфликты и за меня заступаться.

Других родственников у Оксаны не было. Не было и собственного жилья. На работу выйти она не могла. Из сбережений были только деньги от продажи родительской квартиры, которая досталась Оксане в наследство. Квартира находилась в загородном поселке, обменять ее на жилье в Самаре было невозможно.

Когда Оксана подала на развод, главным для нее стал вопрос жилья. Отложенных денег хватило только на покупку квартиры в строящемся доме. Но где жить, пока дом строится? В один из дней, когда опять произошел конфликт, Оксана посадила Антона в коляску и пришла в епархиальный центр «Дом для мамы» — убежище для женщин в трудной жизненной ситуации.

На новом месте мальчик быстро освоился. С ним начали заниматься не только учителя из школы, но также логопед и психолог центра. Антон снова начал проходить реабилитацию.

— Тут много детей и взрослых — сын ориентируется на них. Он стал проявлять самостоятельность, перестал бояться оставаться один. Пока наше жилье строится, я знаю, что нахожусь с сыном в безопасности, у нас есть крыша над головой, и это,— говорит Оксана,— самое главное.

Сотрудники «Дома для мамы» добавляют, что Оксана хоть и ушла из дома одним днем, но была готова к этому морально и материально: приготовила документы, накопила сбережения, изучила, какие есть центры помощи, обзвонила их. Важно понимать, что терпеть и сохранять абьюзивные отношения крайне опасно и что во многих городах есть убежища для женщин и детей, подвергающихся домашнему насилию,— там помогут.