Чего ждать от власти?

Генералы выписывают счет экономистам
       На прошедшей неделе стало ясно, что в оставшиеся два месяца до выборов в Федеральное собрание главным мотивом действий российских властей станет избирательная кампания. Тем самым условия работы правительства будут во многом схожи с периодом подготовки к апрельскому референдуму. Несмотря на очевидно более благоприятный характер этих условий, чем полгода назад, принятие новых концептуальных решений будет теперь скорее всего зависеть от прогнозных оценок их краткосрочного политического воздействия как на западных партнеров России, так и на собственных избирателей. Поскольку оппозиция, вопреки первоначальному прогнозу (на котором в значительной мере строился план действий президентского окружения после подавления Верховного Совета), отказалась от попыток сорвать выборы и активно включилась в формирование предвыборных блоков, существует опасность повторения волны популистских документов. Тем не менее в отличие от весны этого года появился еще один фактор экономической политики, реальное влияние которого пока трудно оценить.
       
       Этим фактором стала армия. Политический ренессанс, который она переживает в настоящее время, дает уникальный (и, судя по всему, последний) шанс для предприятий военно-промышленного комплекса России. Учитывая традиционные связи производителей и потребителей военной техники, можно предположить, что представители оборонных отраслей попытаются прибегнуть к помощи армейских структур для оказания давления на правительство с целью не допустить применения к ним стандартных мер структурной перестройки (на которых настаивают либеральные вице-премьеры Егор Гайдар, Анатолий Чубайс и Борис Федоров) — обязательной чековой приватизации и принудительной конверсии долгов предприятий в свободно обращающиеся векселя. При этом оказание давления может осуществляться как по линии недавно созданного Государственного комитета по оборонным отраслям промышленности и Министерства обороны — на Совет Министров, так и по линии командующих округами — на руководителей областных администраций и глав республик.
       Успеху подобного наступления на правительство может способствовать новая военная доктрина, разработанная Минобороны и одобренная на прошлой неделе Советом безопасности (см. стр. 3). Уже сам факт того, что на первое после разгрома парламентской оппозиции заседание СБ был вынесен этот вопрос, говорит об усилении влияния армейского руководства на президентские структуры. Отличающий новую доктрину акцент на мобильных боевых формированиях и способности обеспечить в кратчайшие сроки наращивание вооружений на определенном направлении предъявляет новые требования к боевой технике, обусловливая широкомасштабную модернизацию вооруженных сил на пороге XXI века. Принимая во внимание менталитет бывших советских, а теперь российских военных и сохраняющиеся пока ограничения на экспорт в Россию высокотехнологичной продукции, едва ли можно ожидать, что российская армия будет оснащаться системами вооружений иностранного производства. В этих условиях от армии и ВПК потребуется не столь уж и много: не дать президенту и правительству "забыть" новую военную доктрину. В случае реализации она закономерно поставит вопрос о дополнительных инвестициях в оборонную промышленность на проведение НИОКР и налаживание выпуска новых систем оружия.
       Подобная перспектива подтверждает высказанные ранее предположения о стратегическом характере президентского указа "Об особенностях приватизации и дополнительных мерах государственного регулирования деятельности предприятий оборонных отраслей промышленности", принятого еще в августе. В случае заключения долгосрочных контрактов и размещения дорогостоящих заказов на реализацию новой программы производства вооружений те из предприятий ВПК, которые примут участие в ней, станут наиболее привлекательными с точки зрения перспективного инвестирования. Сохранение золотого фонда оборонной отрасли (474 из почти 1700 предприятий) в государственной собственности означает фактический сброс балласта в виде неперспективных и низкорентабельных предприятий — наиболее вероятных жертв конверсии, приватизация которых только разгрузит государственный бюджет от бремени кредитов на поддержание их на плаву. Следует отметить, что наряду с нерентабельными предприятиями в разряд неперспективных попадет и целый ряд высокотехнологичных оборонных производств (прежде всего связанных с производством ядерных вооружений), развитие которых не отвечает приоритетам военной доктрины. Как можно предположить, лидеры ВПК будут акционироваться уже в составе новых военно-промышленных корпораций, формирование которых скорее всего будет увязано с перспективными планами производства новых систем вооружений. На этой неделе следует ожидать начала лоббирования подобных планов со стороны оборонных предприятий и научно-исследовательских центров.
       Запланированная на ближайшую среду коллегия Госкомитета по промышленной политике станет, очевидно, первым сигналом, который позволит определить, насколько оправданны предположения о росте влияния армейских кругов на разработку экономической политики. В том случае, если в ходе обсуждения на ней проекта концепции государственной промышленной политики (и, вероятно, проекта указа о финансово-промышленных группах как ее составной части) недвусмысленно прозвучит тема ВПК, можно будет говорить уже о формировании в стране параллельного центра экономической политики.
       Последующие события этой осени в этой связи должны дать ясное представление о том, насколько прав консервативный американский политолог Мартин Малиа, указывающий на