Президент, сын президента

В субботу в Габоне — стране на западе Центральной Африки с населением более 2 млн человек — прошли президентские, парламентские и местные выборы. Фактически они стали референдумом о доверии президенту Али Бонго Ондимбе, находящемуся у кормила власти с 2009 года. Остальные 13 кандидатов на высший государственный пост в стране, которую называют «династической республикой», скорее всего, сыграют роль статистов. По завершении голосования в стране был введен комендантский час и отключен интернет.

64-летний президент Али Бонго Ондимба — сын второго главы независимого Габона Омара Бонго, правившего с 1967 по 2009 год — пришел к власти вскоре после смерти отца, победив на внеочередных выборах в 2009 году. Впоследствии он неоднократно менял конституцию и законодательство, что давало ему возможность оставаться у власти.

Формально президент Али Бонго объявил о своем выдвижении лишь 9 июля, но до этого весь год провел в разъездах по стране, инспектируя строительство объектов и решая проблемы потенциальных избирателей. Ему было о чем беспокоиться. В богатой нефтью стране с одним из самых высоких подушевых ВВП в Африке 40% граждан продолжает находиться за чертой бедности, а молодежная безработица достигает 37%. Авторитетный политический аналитик Майс Муисси подсчитал, что с прошлых выборов в 2016 году Али Бонго выполнил 13 из 105 данных им предвыборных обещаний.

Неубедительность победы президента усугубили подозрения в подтасовках в его родном регионе Верхнее Огоуэ, где он набрал рекордные 95% при явке 99,93% (явка по стране составила 59%). Это спровоцировало беспорядки и погромы, увенчавшиеся сожжением здания парламента.

Позиции правящей Демократической партии Габона (ДПГ) и союзных ей сил особенно сильны в сельской местности и небольших городах, но слабы в мегаполисах. В то же время более половины из 2,2 млн жителей проживают в провинциях Эстуарий и Приморское Огоуэ, где находятся столица Либревиль и второй по величине город Порт-Жантиль. В 2016 году эти регионы проголосовали за Жана Пинга.

В феврале избирательную комиссию возглавил член правящей партии Мишель Стефан Бонда. 6 апреля по итогам консультаций парламентского большинства с оппозицией были внесены очередные изменения в конституцию: срок полномочий главы государства сократился с семи до пяти лет, зато выборы теперь проходят в один тур. Это осложнило задачу тем, кто рассчитывал подхватить эстафету у Жана Пинга и мобилизовать все протестные голоса во втором туре.

Кроме того, по новым правилам президентские, парламентские и муниципальные выборы впервые проходили в один день. Власти объясняли это экономией государственных средств. Подлинный смысл маневра стал ясен 4 августа, когда вступил в силу декрет, согласно которому габонцам предстояло иметь дело с «единым» бюллетенем для партийных кандидатов в президенты и в депутаты парламента. Избиратель, голосующий за депутата от политической партии, автоматически отдавал свой голос и за кандидата от этой же партии на президентский пост — и наоборот. Еще два бюллетеня были предусмотрены для независимых кандидатов в президенты и в парламент, причем выбор одного из них автоматически означал невозможность проголосовать за другого.

Впрочем, конституционный суд не обнаружил в новых правилах ничего подозрительного. Зато оппозиции предстояло обеспечить себе представительство в каждом избирательном округе, что совсем непросто: избирательная кампания официально стартовала довольно поздно — 11 августа.

Далеко не все было гладко и в оппозиционном лагере. Единственный шанс оппозиции на победу — объединиться вокруг единого кандидата. Но с 2016 года сразу несколько оппозиционных политиков перешли в правящую ДПГ, которой в апреле этого года исполнилось 55 лет. Место в ней нашлось даже Жану Эйеге Ндонгу — в прошлом самому верному стороннику Жана Пинга. Об этом позаботился сын и одновременно ближайший помощник президента Нуреддин Бонго Валентен. Он переманил многих оппозиционеров в команду отца и заметно проредил ряды сторонников господина Пинга, который в конечном итоге прекратил политическую деятельность.

18 августа, практически в последний момент, председатель оппозиционной коалиции «Перемены-2023» Франсуа Ндонг Обианг объявил о согласовании «консенсусной» кандидатуры. Выбор пал на экономиста и экс-министра высшего образования, ныне профессора Университета имени Омара Бонго в Либревиле 69-летнего Альбера Ондо Оссу, который зарегистрировался в качестве независимого кандидата. Его кандидатуру поддержали ведущие оппозиционные фигуры — бывший министр горнодобывающей промышленности и экономист Александр Барро Шамбрие, экс-министр образования Полетт Мисамбо, экс-премьер Раймон Ндонг Сима, пастор Майк Джоктан и предприниматель Теренс Ньембу Мутсона. В последний момент Альбера Ондо Оссу поддержал до последнего хранивший молчание Жан Пинг.

Впрочем, не все оппозиционеры согласились уступить дорогу профессору. Так, бывший вице-президент Пьер Маганга Муссаву, в пятый раз с 1993 года пытающийся пробиться на высший государственный пост с неизменно одинаковой предвыборной программой, отзывать свою кандидатуру не стал. А оппозиционно настроенному избирателю в силу независимого статуса Альбера Ондо Оссы предстояло решать, отдавать ли голос за него и пожертвовать правом выбора депутата (к чему 20 августа призвала оппозиция) или же сделать выбор в пользу парламентария, который ближе к его насущным проблемам. Сам Альбер Ондо Осса обещал распустить парламент в случае победы и провести выборы по старым правилам.

Происхождение Альбера Ондо Оссы, по идее, давало оппозиции дополнительное преимущество. Политик происходит из народности фанг из «стратегического» региона Волё-Нтем. В общей сложности фанги составляют до 40% населения Габона и проживают в пяти из девяти провинций. А вот Али Бонго — выходец из этнического меньшинства теке — на первый взгляд, такого преимущества лишен.

Однако статус представителя меньшинства, да еще и мусульманина, гарантирует Али Бонго положение нейтрального арбитра, который обеспечивает принцип представительства разных этнических и региональных групп в органах власти и баланс между фангами и этническими меньшинствами. Эта система, которую в Габоне называют «геополитикой», предусматривает негласные правила и договоренности: пост премьер-министра считается закрепленным за фангом из Эстуария, а мэрию Либревиля должны по очереди возглавлять фанг и мпонгве.

Эту систему президент унаследовал от отца и уже успел многократно нарушить сам, но полностью отказаться от нее он не может. Многие убеждены, что именно таким образом правящей ДПГ удается постоянно увеличивать свое представительство: стартовав в 1990 году с 63 из 120 мест в нижней палате и с 52 из 92 мандатов в воссозданном в 1997 году сенате, ныне ДПГ имеет 98 из 143 мест в нижней и 46 из 67 — в верхней палате.

Многие поэтому считали Али Бонго фаворитом голосования. Однако едва ли не главная угроза для него исходит от разросшегося клана Бонго. Его отец оставил после себя 52 ребенка, отношения между которыми далеки от идеальных. За свою историю разросшееся семейство Бонго пережило эпизоды борьбы за власть, судебных тяжб, отравлений, исчезновений и загадочных скоропостижных смертей.

За время президентства Али Бонго сумел удалить от власти старшую сестру Паскалин, которую, по слухам, отец ценил выше ее брата. Поэтому некоторые решения избиркома отозвались эхом внутрисемейных распрей. В частности, он отклонил кандидатуру дяди президента Жан-Бонифаса Аселе Дабани, ранее критически высказывавшегося о президенте. Отказано в регистрации и Омару Дени-Жуниору, сводному брату Али Бонго от брака Омара Бонго с дочерью президента Конго Дени Сассу-Нгессо. Формально причиной стало требование находиться в стране минимум полгода, однако неприязнь Али Бонго к конголезским отпрыскам отца хорошо известна публике. С другой стороны, Али Бонго всячески продвигает своего сына Нуреддина: в 2019–2021 годах тот занимал должность главного координатора по делам президента, а затем возглавил избирательную кампанию своего отца.

В его отсутствие власть находилась в надежных руках — первой леди Сильвии Бонго Ондимбы, однако в обществе началось брожение. 7 января 2019 года в Либревиле была пресечена попытка переворота, возглавляемая несколькими офицерами. Мятежники мотивировали свои действия «вакуумом власти»: их, как и многих сограждан, впечатлил болезненный вид президента во время недавнего новогоднего обращения. И хотя с тех пор Али Бонго в значительной мере окреп и свободно рассказывает о своей болезни публике, вопросы к его дееспособности, а также о его возможном преемнике витают в воздухе.