'/%3e%3cpath%20fill-rule='evenodd'%20clip-rule='evenodd'%20d='M14.3017%2018.2207H15.3723L14.8352%2016.9716L14.3017%2018.2207ZM14.0381%2018.8502L13.7205%2019.5769H12.9973L14.5351%2016.0881H15.1601L16.6917%2019.5769H15.9493L15.6357%2018.8502H14.0381ZM25.6746%2019.5744H26.3736V16.0879H25.6746V19.5744ZM22.8929%2018.0766H24.1812V17.4409H22.8929V16.7264H24.7631V16.0905H22.1942V19.5767H24.8304V18.9408H22.8929V18.0766ZM20.1158%2018.4886L19.3234%2016.0879H18.7452L17.9528%2018.4886L17.1817%2016.0898H16.4277L17.6446%2019.5789H18.2308L19.0245%2017.2871L19.8181%2019.5789H20.4094L21.6232%2016.0898H20.8887L20.1158%2018.4886ZM11.9304%2018.0863C11.9304%2018.6538%2011.6486%2018.9571%2011.1368%2018.9571C10.6222%2018.9571%2010.3388%2018.645%2010.3388%2018.0621V16.0902H9.63046V18.0863C9.63046%2019.0681%2010.1761%2019.6312%2011.1271%2019.6312C12.0875%2019.6312%2012.6381%2019.0574%2012.6381%2018.0571V16.0881H11.9304V18.0863ZM7.94048%2016.0881H8.64841V19.5791H7.94048V18.1613H6.34117V19.5791H5.63281V16.0881H6.34117V17.4962H7.94048V16.0881Z'%20fill='white'/%3e%3cpath%20fill-rule='evenodd'%20clip-rule='evenodd'%20d='M16.0069%2011.6456C13.556%2011.6456%2011.5625%209.65187%2011.5625%207.20117H12.1903C12.1903%209.30551%2013.9026%2011.0176%2016.0069%2011.0176C18.1113%2011.0176%2019.8236%209.30551%2019.8236%207.20117H20.4514C20.4514%209.65187%2018.4576%2011.6456%2016.0069%2011.6456Z'%20fill='white'/%3e%3cdefs%3e%3clinearGradient%20id='paint0_linear_17199_5762'%20x1='1336'%20y1='2.75586'%20x2='1336'%20y2='2669.42'%20gradientUnits='userSpaceOnUse'%3e%3cstop%20stop-color='%23FB6361'/%3e%3cstop%20offset='1'%20stop-color='%23ED3E45'/%3e%3c/linearGradient%3e%3c/defs%3e%3c/svg%3e)
Игра на обувание
|
Игра на обувание |
 |
| Фото: РГАКФД/РОСИНФОРМ |
| Ударников капиталистического труда на бывшей фабрике Бати безуспешно пытались заменить ударники коммунистического |
Обувной интернационал
В первые послереволюционные годы обуть лапотную Россию не пытались только самые мелкие и ленивые из зарубежных обувных фирм. Представители солидных и не очень известных производителей слали в торговые представительства СССР самые разнообразные предложения — от закупки кожаного сырья в России и продажи на родину социализма готовой обуви до получения в управление питерских обувных фабрик, отобранных у владельцев пролетарской властью.
Самые нетерпеливые нанимали в качестве представителей в России смыслящих в обувном деле представителей свергнутых классов, надеясь таким образом уменьшить число преград на пути общения с принимающими решения советскими чиновниками. Однако результат был неизменно плачевным, поскольку каждая сторона во что бы то ни стало стремилась обмануть другую.
 |
| Фото: РГАКФД/РОСИНФОРМ |
| Дешевая обувь Томаша Бати стала обязательной деталью чешского национального костюма |
Но имея в виду, что сооружение новых предприятий и дооборудование и пуск в ход существующих предприятий, которые 'Интернационал Шу и К-о' в свое распоряжение получит, потребует значительного времени, представляемая мною фирма, желая немедленно приступить к деятельности в России, намерена теперь же до открытия действия русских фабрик 'И. Ш. К.' организовать снабжение обувью беднейших слоев русского городского населения без всяких затрат со стороны последнего.
'И. Ш. К.' просит разрешения на организацию доставки в Россию посылок с обувью, оплачиваемых за границей родственниками и знакомыми лиц, коим эти посылки будут адресованы.
 |
| Фото: РГАКФД/РОСИНФОРМ |
| Предприимчивый Батя обувал не только людей, но и автомобили |
Поэтому бесплатное получение ими заграничных обувных посылок не уменьшит числа покупателей обуви российского производства и не составит конкуренции русской кожевенно-обувной промышленности.
'И. Ш. К.' просит об освобождении этих посылок от пошлин, взамен чего обязуется за каждую выданную в России 1000 пар обуви передать российскому правительству для Красной армии 50 пар ботинок военного образца и столь высокой прочности, что по продолжительности носки ботинки не менее чем в 3 раза превосходят ботинки русского изготовления".
Но предложение фирмы в советских учреждениях нашли неприемлемым. Существовала опасность, что ввезенная по этому каналу обувь пойдет вместо неимущих к частным торговцам, а государство при этом предоставит им огромные таможенные льготы.
"Фирма,— писал в Совнарком заместитель наркома внешней торговли Фрумкин,— просит сложить за ввозимую обувь пошлину, компенсируя 1000 пар обуви, проданной для населения, 50 парами обуви, отпускаемыми ею безвозмездно для Красной армии. Считая стоимость одной пары военной обуви 2-2,5 доллар., т. е. 5 р. зол. за пару, что составляет 250 р. для 50 пар против 3000 р. пошлины за 1000 пар, что, конечно, следует признать совершенно неприемлемым. Вообще, вся комбинация и предложение фирмы носит несерьезный и спекулятивный характер".
 |
| Фото: РГАКФД/РОСИНФОРМ |
| Национализацией коммунисты нанесли "Бате" куда больший ущерб, чем немцы и американцы своими бомбардировками |
В середине 1920-х достаточно большое количество фабрикантов из Польши и Чехословакии решили перенести свои фабрики и заводы в СССР. Новая экономическая политика советской власти, огромный рынок сбыта и дешевая рабочая сила делали перенос производства на Восток вполне оправданным с экономической точки зрения предприятием.
В числе фирм, зондировавших почву для осуществления подобного проекта, была пражская обувная фирма "Мон-Гуре". В 1926 году торгпред СССР в Чехословакии И. Ленский докладывал в Москву: "Владельцы обувной фабрики в г. Праге 'Мон-Гуре' обратились к нам с просьбой принципиально выяснить вопрос о возможности перевода их фабрики в Ленинград.
 |
| Фото: РГАКФД/РОСИНФОРМ |
В поданном фирмой заявлении указывается, что необходимые для организации фабрики и ее эксплуатации капиталы у фирмы имеются и что она организовала бы фабрику по последнему слову техники и методам работы для выработки практической обуви всех видов.
Сообщая о поступившем к нам заявлении, мы вместе с тем должны указать, что известная в Чехословакии обувная фабрика Бати, считающаяся самой образцовой и крупной в Европе по своему оборудованию, постановке производства (фордизация) и количеству выпускаемой обуви, также добивается получения концессии в СССР".
Кожаный низ, брезентовый верх
Предложением "Мон-Гуре" советские власти не заинтересовались. Торгпредству ответили, что фабрика на 500-600 пар обуви в день интереса не представляет. Совсем иное дело Томаш Батя и его фирма. Желание вступить с ним в переговоры было ясным и однозначным. Чешского фабриканта действительно знали далеко за пределами родины. Он начал с производства дешевой войлочной обуви, постепенно расширял производство, захватывая нижний ценовой сегмент рынка обуви в Чехии. Возможно, он так и остался бы крестьянским обувщиком, если бы не первая мировая война. Согласно легенде, Батя решил производить недорогую обувь для армии. Купить билет на поезд до столицы Австро-Венгрии, в состав которой входила Чехия, было невозможно. Поэтому Батя верхом на коне доскакал до Вены, где так же лихо убедил военных чиновников, что его обувь самая качественная и недорогая, и получил заказ на обувь для всей армии императора Франца-Иосифа.
 |
| Фото: РГАКФД/РОСИНФОРМ |
| После 1948 года советские и чешские обувщики стали братьями навек |
Бизнес Бати безостановочно расширялся, чему способствовало послевоенное оскудение Европы. Его традиционный дешевый товар — туфли с парусиновым верхом — пользовался большой популярностью у обедневшего населения, и сеть магазинов "Батя" постоянно расширялась. Во время кризиса он сделал удачный ход — снизил цены вдвое, разорил и по дешевке скупил конкурентов. И незаметно для всех превратился в одного из крупнейших игроков на европейском обувном рынке.
Торгпредство СССР в Праге сообщало в Москву: "Предприятие находится в хорошем состоянии. Им сейчас ведутся переговоры о покупке двух чешских фабрик и об участии в немецком аграрном банке. Кроме того, им строится фабрика в Северной Америке. Батя проявляет большой интерес к работе в СССР в любой форме, т. е. в виде импорта сырья, экспорта обуви в СССР, участия в одной из наших фабрик.
 |
| Фото: РГАКФД/РОСИНФОРМ |
| Примитивная "Цебо" у ее авторов вызывала умиление, а у советских покупателей — вожделение |
Фабрики Бати в Чехословакии являются крупнейшим предприятием по производству обуви в Европе и рассчитаны на массовое производство и дешевое потребление.
Центральные обувные предприятия Бати находятся в г. Злине, насчитывают немногим менее 10 000 человек, механизированы по последнему слову техники и производство во всех его деталях поставлено по системе Форда. Предприятия Бати выпускают 40 000 пар обуви в сутки.
Наряду с основными фабриками по производству обуви у названной фирмы имеется свыше 300 филиальных отделений и фабрик, обслуживающих основное производство обуви. Так, имеется: фабрика по производству резины, деревообделочные, картонажные, чугунолитейные, кузнечные, слесарные и прочие мастерские, свои строительные конторы со складами строительных материалов, свои авто и авиатранспорт, а затем чулочная фабрика — все это в довольно внушительных размерах.
Фирма Бати, основанная в 1904 году, сейчас же вскоре после окончания империалистической войны стала работать не только для покрытая внутреннего спроса в ЧСР, но главным образом на экспорт в другие страны, каковой экспорт с каждым годом увеличивается.
В настоящее время около 65% всей своей продукции фирма Бати экспортирует за границу, из коих большая часть направляется в скандинавские страны, затем в Англию, Германию, на Балканы и т. д.; за последние 2 года фирма Бати усиленно стремится экспортировать свои фабрикаты в Африку и Австралию.
 |
| Фото: РГАКФД/РОСИНФОРМ |
За все время своего существования фирма Бати с Россией и с СССР никаких торговых сношений не вела".
В Москве решили, что фирма "Батя" — вполне подходящий партнер для развития обувной промышленности СССР. Но переговорщикам в Праге передали условия, на которых мог начаться диалог: "Переговоры об организации обувного предприятия в СССР могут вестись только на основе полного отказа в предоставлении концессионному предприятию валюты со стороны правительства СССР, причем в качестве районов концессии в первую очередь намечаются Сибирь или Урал, и только в крайнем случае можно было бы говорить о концессии на Украине".
Затем советские ведомства пошли на уступки и предложили строить совместный завод на Украине. Батя задумался над предложением из Москвы. И в это время по переговорам был нанесен сокрушительный удар.
Чехофашист
В сентябре 1927 года "Правда" поместила обширную статью о Бате и его фирме: "В атмосфере бешеной капиталистической рационализации то и дело всплывает какой-нибудь новый герой буржуазии, блистающий особыми доблестями по части выжимания последних соков из рабочих. Таким новоявленным мессией является на сей раз Томаш Батя, чехословацкий фабрикант, владелец крупнейших предприятий, о которых говорят, что они стали подлинным государством в Чехо-Словацком государстве.
Имя Бати склоняется в последнее время во всех падежах по всей почти 'приличной' капиталистической прессе. Этим именем щеголяют, им кичатся на всех перекрестках, удостаивая его титулом 'чехо-словацкого Форда'.
Чем же заслужил себе этот новый герой такое уважение в своей капиталистической вотчине?
В толстой, весьма тщательно изданной книге и собственной газетке свежеиспеченный миллионер пространно повествует о своих достижениях. Ловкий делец, не лишенный авантюристской предприимчивости, спекулянт — Батя прошел сквозь огонь и воду американского 'бизнеса'. После долгих скитаний в Америке он перебирается обратно на родину, разумеется, уже с капитальцем и большими намерениями удивить мир американскими методами эксплуатации, перенесенными на европейскую почву.
'Из Америки,— рассказывает Батя,— я вынес энтузиазм тамошней трудовой морали. Мне там понравились разумные отношения между рабочими и предпринимателями, отношения, которые в значительной мере содействуют более высокому уровню благоденствия'.
После ряда других подобных высокодобродетельных замечаний этот прославленный эксплуататор тут же поясняет, что он понимает под понятием 'благоденствие', вдобавок еще 'высокого уровня'.
Батя пишет: 'Между рабочими и предпринимателями там существует полное равенство... Я поставил себе целью ввести американские отношения. Я созвал рабочих и изложил им свои взгляды. Я сказал им, что добиваюсь такого положения, при котором мы все были бы равны'.
Эти выдержки как нельзя более ярко характеризуют всю суть батевской 'философии' и раскрывают перед нами дверь к незамысловатым тайнам батевской производственной системы.
Батя не просто болтун дешевой марки. Пожалуй, более умело, чем сам Форд, этот новый мастер эксплуатации подходит к построению своей теория 'социального мира'. То, что у Форда происходит в незамаскированных формах, Батя умеет делать значительно более ловко, чрезвычайно искусно сбивая с толку рабочих. Для Бати, собственно говоря, не существуют рабочие. Как же! Ведь это только его 'сотрудники', больше ничего. Владельцами же своих предприятий он считает заказчиков, рабочих, и только на третьем месте скромненько ставит он себя самого. Какой же он капиталист, если для него 'было бы достаточно небольшой мастерской как для пропитания, так и для работы'.
'Если бы я,— восклицает Батя,— преследовал личные выгоды, а не служение обществу, то я давно бы отказался от своей предпринимательской деятельности!'
Таким рекомендует себя этот 'отец-благодетель' рабочих.
Посмотрим же, как на деле Батя, этот наш 'энтузиаст трудовой морали', понимает сотрудничество и равенство, как работают и чем живут батевские предприятия, принадлежащие вялым заказчикам и добрым рабочим.
Прежде всего о темпе работы. На этот счет мы находим ценное признание самых что ни на есть 'объективных' критиков капиталиста Бати в лице председателя английского Реформистского союза Ричарда и Вальтера Смита, экс-вице-секретаря правительства Макдональда, побывавших лично на предприятиях Бати в 1926 г.
'Мы прошли,— вынуждены признать Ричард и Смит,— по фабрикам, не смея ни с кем вступить в разговор. Всюду прямо невероятный темп работы. Это идет еще со времени мировой войны, когда на фабриках распоряжались австрийские офицеры, угрожавшие рабочим тюрьмой, если те не напрягались до крайней степени. Созданная тогда атмосфера царит и до сих пор'.
А между прочим, Батя существующим темпом работы недоволен. 'Основное препятствие,— жалуется он,— на которое мы (он и его 'сотрудники'!) все время наталкиваемся, это наша медлительность(!!)'.
И вся машина управления его фабриками устремлена непрерывно на усиление темпа работы. Целый штаб мастеров и лаборантов производит по цехам на спине наиболее выносливых отдельных единиц-рабочих опыты бешеной нагрузки с выплатой за достижение требуемого максимума аккордных вознаграждений. Достигая таким путем максимальной для данного момента нормы, Батя объявляет эту норму по заводу минимальной и обязательной для всех рабочих, вынуждая своих 'сотрудников' к работе до полного изнурения.
Машина и человек срастаются в процессе автоматического движения, не позволяющего рукам отдыхать ни на одну лишнюю минуту, глазам отвернуться на одно мгновение от предмета работы, переходящего с невероятной быстротой по конвейеру.
Для учета системы полного использования рабочей силы заведены специальные регистрационные листки, так называемые карты-эвиденции, 'о способностях и особенностях работы'. При помощи карт-эвиденций, согласно выражению Бати, рабочие 'вынуждаются действительно на все 100 проц. все свои силы и умственные способности посвятить продуктивной работе'.
Если, согласно эвиденции, тот или другой рабочий не выполняет требуемой нормы, он считается виновным в ее нарушении и подвергается высоким штрафам или немедленному увольнению. В некоторых случаях такой рабочий вдруг уведомляется о получении кратковременного 'отпуска', который, разумеется, не оплачивается.
Каждый рабочий при приеме подвергается тщательнейшему испытанию на физическую и нервную выдержку в течение нескольких дней в специальном психотехническом кабинете, пропускаются на производство наиболее 'подходящие'.
Ученики, содержащиеся на жалких харчах, не оплачиваются вовсе, проходя ту же школу сумасшедшего темпа работы и, кроме того, подвергаясь, как об этом свидетельствуют документы, грубому обращению и нередко избиению".
Но дело было не только и не столько в заботе о рабочих. В конце концов, после начала стахановского движения в СССР для подъема производительности труда стали применять практически те же методы. Вопрос был в другом. Народный капиталист Батя запретил на своих предприятиях профсоюзы и душил как мог коммунистов. Ему удалось прекратить организованную коммунистами забастовку на его заводах. Но и это было далеко не все. Продавая рабочим акции своих предприятий, Батя показывал, что существует другой, нереволюционный путь к социальной стабильности. Этого в Москве стерпеть уже не могли. Коммунисты могли поступиться многим, но не идеей.
В переписке Батя стал именоваться не иначе как фашистом. После статьи в "Правде" он тоже понял всю бессмысленность дальнейших переговоров. Создать завод, работающий по его системе, в СССР было невозможно; иметь дело с профсоюзами он не хотел. И он прекратил контакты с торгпредством СССР, которое доложило в центр: "Учитывая, что фирма Бати как в лице его самого, так и старших руководителей ее носит определенно фашистский характер, мы полагаем, что эта фирма при существующих ныне в СССР условиях труда взять на себя концессию не согласится. По имеющимся у нас частным сведениям, сделанные фирмой осенью 1926 года предложения носили характер разведки в отношении возможности экспортировать свои фабрикаты в СССР..."
Младшие партнеры Бати, правда, предприняли еще одну попытку сохранить контакты. К примеру, поехать в СССР для ознакомления с обувной промышленностью Страны Советов. Но их не смогли убедить в том, что им не станут показывать "потемкинские деревни".
Социалистическая обувная интеграция
Больше контакты не возобновлялись ни при жизни Томаша Бати, ни после его гибели в 1932 году в авиакатастрофе. Фирма продолжала развиваться и расширяться, что позволило наследникам Бати переждать вторую мировую войну за океаном. Их предприятия на родине работали на вермахт, из-за чего в конце войны подверглись бомбардировке американской авиации. Есть версия, что фабрику разбомбил американский генерал, которому в Штатах принадлежала обувная фабрика. Однако подобные истории о происках заокеанских конкурентов есть в послужном списке любой фирмы, чьи предприятия пострадали в то время от бомбардировок.
После войны производство на "Бате" было восстановлено. Но владельцам недолго пришлось получать доходы с головного предприятия фирмы. В 1948 году после прихода коммунистов к власти в Чехословакии фирма была национализирована. А год спустя ее переименовали в "Свит". Выпускаемая обувь теперь называлась "Цебо", а основным рынком сбыта стал СССР.
Правда, при социализме количество было гораздо важнее качества. Производство на "Свите" выросло во много раз, и установленную Томашом Батей планку качества удержать не удалось. На Западе чешскую обувь покупать перестали. Сбыту не помогали даже баснословно низкие цены на чешскую обувь из натуральной кожи. Дело дошло до того, что на съезде КПЧ в 1981 году было принято специальное решение, обращающее особое внимание на подъем качества экспортных товаров. С СССР никаких проблем не возникало — изможденный всеобщим дефицитом советский покупатель хватал любую импортную вещь.
Под своим собственным именем фирма "Батя" появилась на русском рынке после распада социалистического лагеря, Чехословакии и СССР. Наследники Бати, не дожидаясь реституции, выкупили фабрику в Злине и собирались наладить экспорт продукции в США, но конкуренции с азиатскими производителями чешская обувь за океаном не выдержала. Пришлось вспомнить о рынке, где относительно недорогая, прочная, хотя и дубоватая обувь всегда находила своего покупателя.
Журнал "Коммерсантъ Деньги" №12
от 28.03.2005, стр. 98