Сплетенное время
Елена Стафьева о выставке кружева в Антверпене
В Антверпенском музее моды MoMu — и еще в четырех разных исторических местах по всему городу — до 9 января открыта выставка «P.LACE.S», посвященная кружевам, которые производили тут, в Бельгии, во Фландрии, в Антверпене, и которыми торговали отсюда со всем миром. И это не просто выставка о кружевах, но образцовая современная выставка, связанная с модой, ремеслом, историей, в том числе и социальной.
Фото: MoMu Antwerp, Photo: Stany Dederen
Фото: MoMu Antwerp, Photo: Stany Dederen
Вот, кажется, что может быть скучнее, чем кружева? Это так однообразно, так неактуально — все эти километры ажурных лент, широких или узких, эти воротнички, манжеты, эти салфетки, скатерти и кружевные покрывала, сплетенные нежными женскими ручками. Это что-то унылое, патриархальное, из музея декоративно-прикладного искусства, из бабушкиного сундука — да вообще откуда угодно, но не из важной для моды повестки, которой обычно и занимается MoMu, хоть мода регулярно и использует все эти кружевные штуки в сугубо декоративных целях. Но как раз самая поразительная штука с этой выставкой в том, что команде MoMu удалось актуализировать кружева, причем без всяких натяжек и волюнтаризма, и даже, вообще-то, сохранив всю декоративность, но выстроив вокруг нее прочную смысловую конструкцию.
Ключевым, конечно, стало решение развернуть выставку на пяти разных площадках. Начинается она в самом MoMu, а затем продолжается в четырех других местах, и все это — исторические здания, сохранившие свой антураж и колорит. Это католическая церковь St. Charles Borromeo, музей Plantin-Moretus, музей Snijders & Rockox House и музей Maidens’ House. В каждом из них развернут свой эпизод, так или иначе с местом этим связанный, но никакой хронологической или сюжетной последовательности тут нет — выставка рассказывает антверпенскую историю кружев эпохи их расцвета, с XVI по XVIII век, с интермедиями из современной моды, но смотреть ее можно в любой последовательности, ничего не теряя ни содержательно, ни концептуально.
Каат Дебо, директор MoMu, говорит об этой затее так:
— Мне нравится работать с историческим темами, потому что можно представить их не только в контексте моды: кружева, например, играли важную роль и в интерьерном дизайне, и в религиозном контексте — и можно сделать все это в церкви, в бывших домах богатых семей, показывая, как престижно было иметь кружева.
Фото: MoMu Antwerp, Photo: Stany Dederen
Фото: MoMu Antwerp, Photo: Stany Dederen
Фото: MoMu Antwerp, Photo: Stany Dederen
К этому я бы добавила только, что каким-то образом поверх всех исторических сюжетов, поверх разных контекстов, в которые помещают кружева, возникает важное ощущение абсолютной современности во всем — в подходе, в дизайне, в концепции, в самом взгляде на исторические сюжеты.
Например, музей Plantin-Moretus — это дом семьи Кристофа Плантена, приехавшего в Антверпен в середине XVI века и быстро ставшего владельцем одного из крупнейших в Европе печатных предприятий.
— Мы ищем темы, связанные с современностью,— например, та роль, которую женщины и девушки играли в Антверпене в производстве и торговле кружевом,— объясняет Каат Дебо.— Многие думают, что в XVI–XVII веках женщины были абсолютно пассивны и выступали только в роли домохозяек, но это не так — особенно тут, во Фландрии, женщины были очень активны в бизнесе и торговле и вообще были очень продуктивны и очень модно одевались. Женщины семьи Кристофа Плантена, например, начали свой собственный кружевной бизнес в 12–13 лет. То есть мы представляем разные темы внутри концепции кружев, мы сознательно не фокусируемся только на ремесле.
В идеально сохранившуюся обстановку этого дома кружева вмонтированы так, что они выглядят там совершенно естественно, но при этом остаются выделенными из всего окружения и даже остраненными — и это работает блестяще. Проходя через библиотеку, видишь в центре, среди стеллажей с книгами, жакет Александра Маккуина, который он сделал для кутюрной коллекции Givenchy AW 98, с кружевным воротником по типу тех, что украшают костюмы на фамильных портретах, смотрящих со стен. И все, что питало Маккуина, все, что стояло за этой его вещью, вся та сложность и глубина культурного контекста, который он так легко и виртуозно умел использовать, актуализируется моментально, и не только кружевной воротник, но и линии рукава, и узкая талия тоже начинают рассказывать, откуда они тут и зачем. Редкой красоты вещь, редкая еще и сама по себе — я никогда не встречала его прежде, а один из кураторов выставки, Роми Кокс, рассказывает, что увидела его в какой-то книге, долго искала и смогла найти только в Музее дизайна и моды Лиссабона.
Противоположный сюжет развернут в Maidens’ House, где был приют для девочек-сирот, занимавшихся плетением кружев, которые потом продавали торговцам, а вся выручка оставалась заведению. И здесь кружева — уже амбивалентный предмет, дававший девочкам, с одной стороны, возможность обучиться чтению, счету и письму, без которых с кружевоплетением было не справиться, а с другой — очевидно их эксплуатировавший. Экспозиция тут сосредоточена на ремесле, на том, как и с какими инструментами тут работали, а в часовне показывают фильм-оммаж девочкам-сиротам — медитативное, поэтичное десятиминутное видео, снятое вместе с SHOWstudio, диджитал-платформой известнейшего фэшн-фотографа Ника Найта.
В церкви Св. Карло Борромео выставлено разнообразное церковное облачение, при его изготовлении кружева использовались повсеместно,— выставлено на хорах, где всегда был маленький собственный церковный музей кружев, и билеты там перед входом проверяют члены местной общины, которые до сих пор занимаются кружевоплетением.
В музее Snijders & Rockox House — в доме, в котором, собственно, и жил Франс Снейдерс, есть прекрасная маленькая коллекция: кроме его собственных, там висят картины его коллег, например Рубенса. В одном из залов над камином помещена большая, размером со снейдерсовские охотничьи сцены, фотография черного парня в белой рубашке Haider Ackermann с кружевами, а в витрине выставлено кружевное покрывало: на нем среди прочего есть изображение правителей Испанских Нидерландов эрцгерцога Альбрехта VII и жены его Изабеллы — под их портретами кисти Рубенса, которому Альбрехт покровительствовал. Это покрывало, сделанное в самом конце XVI века,— один из самых феноменальных предметов выставки, настоящая Сикстинская капелла в кружевах; там, помимо Альбрехта и Изабеллы, сплетены 25 сцен из Ветхого и Нового Завета.
Впечатлению от выставленного на этих четырех площадках, помимо исторических интерьеров, помогает современная мода, тоже работающая то созвучием, то контрапунктом старинному кружеву. Современная, но не тотально новейшая — из самого последнего там только Симон Роша и Алессандро Микеле, да и то двух-трехлетней уже давности. Тут есть такие очевидные и неизбежные вещи, как кружевная коллекция Prada FW 2008, перфорированные платья Azzedine Alaa или ажурные 3D-принты Iris van Herpen, но и совершенное неочевидные, незамыленные и редкие, как уже упомянутый Маккуин, или японец Кэй Ниномия, учившийся в Антверпене, или внезапный Марк Джейкобс времен Louis Vuitton. Все они создают обратную перспективу этому историческом кружевному ряду воротников, манжетов, носовых платков и наволочек, выхватывая, масштабируя и конденсируя — как это было, например, с Миуччей Прадой, чья кружевная коллекция выросла из попавшегося ей на глаза кусочка старого кружева.
Так историческая вроде бы выставка «P.LACE.S» оказывается образцовой современной выставкой про моду в том самом всеми сейчас вожделенном широком социокультурном контексте, к тому же безупречно сделанной и формально, и содержательно. А еще это, конечно, выставка об Антверпене, которая заставляет тебя пройти по этому городу далеко не самым очевидным путем, вдали от туристических хитов, затягивает в его историю и неожиданно выстраивает какие-то очень интимные отношения с ним. И в итоге ты начинаешь что-то понимать об этом странном, прекрасном и не похожем ни на один другой городе.