Назад в будущее

В нынешнем году десятилетие отмечают «исторические машины» MB&F. Писать про марку MB&F (Maximilian Busser & Friends) все равно, что говорить правду — легко и приятно. Неистощимый на выдумку и жизнелюбивый Макс Бюссер любим коллекционерами и журналистами всего мира за неортодоксальность мышления и нескрываемое стремление взбаламутить застойный пруд часового искусства. Это стало очевидно еще в 2007 году, когда основанная двумя годами ранее марка показала свою дебютную модель Horological Machine No.1, положившую начало «часовым машинам» Бюссера. Их нарочитая авангардность, казалось, надолго предопределила направление творческого поиска MB&F. Тем большее удивление вызвало появление всего четыре года спустя второй линии — «исторических машин». Вначале эксперты вздрогнули от радикального, на 180 градусов, разворота от футуризма к классике в Legacy Machine No.1, а затем принялись предсказывать, что новоявленные Legacy Machine вытеснят первоначальные Horological Machine. И, как водится, прогадали: большую часть производства MB&F, которое даже в удачные годы не превышает трех сотен экземпляров, по-прежнему составляют ультрасовременные «часовые машины».

Впрочем, «исторические машины» чистой классикой не назовешь. Они скорее выходцы из придуманного основателем марки прошлого. Таких часов не делали ни в начале, ни в середине XX века. Первая модель LM1 ясно дала понять, что она не только не ремейк какой-нибудь оригинальной модели, но и не наследует ничьим традициям. Центральной частью механизма, созданного прославившимся своим новаторским конструкторским подходом Жаном-Франсуа Можоном и живой легендой классического часового искусства Кари Вутилайненом, стало вынесенное из колесной трансмиссии крупное (14 мм в диаметре) колесо баланса, подвешенное на V-образном мосту. Оно как бы парит в воздухе, колеблясь под выпуклым стеклом. На двух циферблатах показывается время двух часовых зон, причем эти показания независимы друг от друга, и если на циферблате домашнего времени могут быть канонические 10:10, то на циферблате местного — 8:40 (то есть разница может быть не кратна полному часу). Довершает запоминающуюся картину примененный впервые в мире вертикальный указатель резерва хода, находящийся на переднем плане. Бюссер со товарищи продемонстрировал пример революционного творческого переосмысления часового механизма под личиной неоклассики — даже корпус сохранил классическую круглую форму.

Найденный в 2011 году рецепт применялся и в других «исторических машинах», которых за десятилетие вышло девять (если по механизмам — восемь), не считая версий Performance Art, выпущенных в коллаборации с внешними партнерами MB&F. Среди них были модели с двойным регулятором хода (LM2), сплит-спуском (LM Split Escapement), самым быстрым в мире трехосным турбийоном (LM Thunderdome). В серии Legacy Machine есть несколько моих фаворитов. Это, в частности, относительно простые (часы, минуты и стрелочный указатель запаса хода) LM101, вошедшие в историю как первые часы марки с мануфактурным механизмом. Именно они были повторены в прошлом году в рамках сотрудничества MB&F с маркой H. Moser & Cie., которая добавила к большому балансовому колесу градиентные циферблаты fumе, лишенные шкал. По причине теплых чувств к вечным календарям я не мог пропустить представленные в 2015 году LM Perpetual с механизмом, разработанным ирландским часовщиком Стивеном Макдонналом. Среди всех прочих «машин» Бюссера эта модель пользуется самым высоким спросом у коллекционеров и уже стала раритетом. Наконец, представленные в 2019 году первые женские часы марки — LM FlyingT — заставили взглянуть на MB&F совсем с другой стороны: оказывается, там умеют создавать не только парадоксальные, но и просто очаровательные вещи.

В общем, неудивительно, что из пяти статуэток Гран-при часового искусства в Женеве, заработанных MB&F за 16 лет существования марки, четыре получены за модели линии Legacy Machine: две (приз зрительских симпатий и приз за лучшие мужские часы) — за LM1 и по одной — за LM Perpetual (приз за лучший вечный календарь) и LM FlyingT (за лучшие женские часы).

Первый юбилей «исторических машин» MB&F отмечает выпуском модели LMX, где по обычаю марки «Х» обозначает десятку. При общем с первенцем LM1 функционале новинка изменилась. Во-первых, в отличие от ранних «исторических машин» оба циферблата двух независимых часовых поясов теперь размещены под углом. Это решение, впервые опробованное в LM FlyingT, предполагает передачу энергии из горизонтальной плоскости в вертикальную посредством конических колес. Во-вторых, наряду с балансовым под выпуклым стеклом теперь можно наблюдать еще три колеса: два их них приходят в движение при настройке времени на соответствующем циферблате, а третье, в положении «6 часов»,— секундное. Кроме того, новое балансовое колесо чуть меньшего диаметра (13,4 мм) имеет инерционные блоки вместо традиционных винтов. В-третьих, индикатор запаса хода «переехал» с переднего плана под балансовое колесо и изменил конструкцию. Теперь он предлагает на выбор пользователя два режима отсчета (переключение режимов осуществляется одной из заводных коронок): на шкале с цифрами от 1 до 7 и на шкале с наименованиями дней недели. Поскольку запас хода механизма с ручным заводом составляет 168 часов, или 7 суток, то недельный интервал идеально подходит для этой задачи — главное, не забывать регулярно заводить часы по понедельникам.

LMX выпущены двумя лимитированными сериями: в корпусе из розового золота с черным покрытием верхней платы механизма (18 экземпляров) и в титане с зеленым покрытием платы (33 экземпляра). Диаметр корпуса составляет 44 мм, толщина — 21,4 мм (толщина LM1 составляла 16 мм, но из-за наклонного расположения циферблатов сапфировое стекло новинки имеет гораздо большую выпуклость, что сказалось на общей толщине корпуса). Первое десятилетие «исторические машины» преодолели. Зная способности Макса Бюссера, уверен, что второй эпизод путешествия «назад в будущее» будет не менее интересным.