 | ||
| СЕРГЕЙ МИНАЕВ "Власть", НИКОЛАЙ ВАРДУЛЬ "Власть" | ||
Главным экономическим событием августа можно считать рост мировых цен на нефть. Во-первых, потому, что любые изменения нефтяных цен чрезвычайно заботят российские власти и российских граждан — всем известно, откуда в России берутся доллары и импортные товары. Во-вторых, потому, что дело происходило в августе, а ровно четыре года назад в России случился августовский валютный кризис, связанный с чрезвычайно низкими нефтяными ценами.
Насколько выросли цены? Нельзя сказать, чтобы рост был грандиозным, но он был заметным. В августе был момент, когда цена нефти на американском рынке в первый раз за полтора года превысила $30 за баррель, а это психологически важный рубеж. Достаточно сказать, что именно с преодоления этого рубежа начался 2000 год, запомнившийся всем как год сверхвысоких нефтяных цен. Цена североморской нефти Brent, считающаяся в мире ориентиром, значительно превышала $27 за баррель (Brent всегда несколько дешевле, чем легкая американская нефть). Наконец, российская Urals стоила дороже $26 за баррель.
Почему цены выросли? Потому что в августе все окончательно поверили, что военная операция США против Ирака состоится. Любые признаки приближающейся войны вызывали рост нефтяных цен — должны же спекулянты сыграть на повышение. Однако после повышения цен принято нефть продавать, чтобы получить прибыль, а потом, после понижения цен, купить ту же нефть дешевле и ждать, когда она снова начнет дорожать. В августе спекулянты вполне откровенно жаловались, что такой игры не получается. Цены никак не падают, продавать никто ничего не хочет: все ждут, когда что-нибудь начнется. В итоге "военная премия" (в данном случае — премия ожидания войны) в цене барреля нефти, по оценкам западных аналитиков, составляет $3-5.
Как все это сказалось на России? ОПЕК прекратила возмущаться тем, что российский нефтяной экспорт постоянно растет, в то время как сам картель вынужден ограничивать производство для поддержания цен. Во всяком случае, приезжавший в Москву Ахмед ас-Сабах, исполняющий обязанности кувейтского нефтяного министра, дал понять, что при ценах чуть ли не в $28 за баррель оснований для дискуссий нет. Более того, ОПЕК в сентябре будет решать, не расширить ли производство самой. Пока, правда, члены картеля рассуждают о том, что расширять производство стоит лишь в случае дальнейшего повышения цен. Мол, ОПЕК готова сделать все, чтобы слишком высокие цены не повредили Западу. Ситуация начинает напоминать 2000 год, когда ОПЕК расширяла производство в условиях высоких цен — и цены от этого только еще больше росли, потому что все считали расширение производства лишним подтверждением того, что нефти на рынке не хватает. Кстати, ОПЕК уже дала понять, что в случае войны непременно расширит производство, не допустив никаких перебоев в поставках. И тем самым еще больше подогрела опасения возможных перебоев. В общем, все мировые нефтедобытчики вновь подружились в условиях высоких цен. А вот что будет, когда цены все-таки начнут падать? Ведь президент ОПЕК Рилвану Лукман уже заявил, что ОПЕК больше никогда не прибегнет к сокращениям производства, если Россия не согласится сделать то же. Значит, снова начнутся дискуссии между ОПЕК и независимыми производителями.
А в августе из-за высоких цен на нефть снова начались дискуссии внутри самой России. Потому что большой приток нефтедолларов считают причиной многих неприятностей — от замедления темпов экономического роста до инфляции. Предполагается, что большое количество нефтедолларов делает слишком дешевыми импортные и экспортные товары, поэтому становится невыгодным развитие экспортных отраслей (кроме нефтедобычи) и производство товаров взамен импортных. Предполагается также, что приток нефтедолларов увеличивает денежную массу и, следовательно, инфляцию (либо потому, что доллары — тоже деньги, либо потому, что Центробанк для покупки долларов печатает лишние рубли). В сущности, с этим в той или иной степени согласны все: и экономический советник президента Андрей Илларионов, и члены правительства, и Центробанк. Они разошлись только во мнениях, что же все-таки делать с притоком долларов и инфляцией. Андрей Илларионов в августе предлагал бороться с нефтедолларами всеми способами, вплоть до отмены обязательной продажи экспортной валютной выручки. Центробанк указывал, что до такой степени опасаться долларов не следует, и выражал готовность смириться лишь со снижением норматива обязательной продажи с 50% до 35%. Правительство вновь возложило вину за инфляцию исключительно на Центробанк с его печатанием денег. Центробанк по-прежнему винит исключительно правительство, которое слишком бурно тратит печатаемые деньги да еще повышает тарифы на продукцию естественных монополий.
В общем, в августе Россия снова почувствовала себя бедной нефтедобывающей страной, которой вредит все — и высокие нефтяные цены, и низкие. Даже удивительно, почему нефть является проклятием только бедных стран. А у богатых нефтедобывающих стран вроде США или Великобритании всегда все в порядке.
СЕРГЕЙ МИНАЕВ ("Власть"), НИКОЛАЙ ВАРДУЛЬ ("Власть")