«О России не может быть приятных снов»

Глядя вниз с четырнадцатого этажа, я увидел бабушку, вручную мешающую цемент в большом квадратном тазу. В полном одиночестве она строила бассейн олимпийских размеров на заднем дворе гостиницы "Жемчужина".

Двойная оплата за внеурочную работу, гарантированная советским законодательством, оказалась мифом. Но никто не слышал разгневанных криков и не видел протестных петиций от шахтеров. Как почти все остальные трудящиеся мужчины и женщины этой страны, русские шахтеры просто терпели то, против чего рабочие в капиталистической стране давно бы уже протестовали. У советских рабочих не было никакой власти.

В работе ремонтного завода была лишь одна серьезная проблема — его не существовало. Предприятие представляло собой нагромождение заплесневелых зданий без крыш на заваленной обломками территории, спрятанной за сплошным забором. Этим бесполезным хозяйством заведовал старик сторож с ружьем, и главным его врагом было, похоже, одиночество.

Павел знал гораздо больше моего обо всех подробностях американского джаза, так же как советские специалисты по американской литературе знают авторов лучше самих американцев, а советские пропагандисты великолепно разбираются в конституции США — даже не понимая еtс.

Я знал, что большинство советских граждан не могли осознать феномен "независимой" газеты, поэтому просто сменил тему.

Что могло объяснить противоречие между неожиданной публикаций ранее запрещенных стихов Пастернака и резким ответом молодым писателям "чешского поколения"? Для западного зрителя это противоречие было слишком явным и объяснялось как типичный для Советского Союза случай отсутствия коммуникации между правой и левой рукой.

Высотка на Котельнической набережной — огромное строение, соответствующее личному вкусу Сталина (бывшего семинариста); она являет собой один из лучших образцов фашистско-готической архитектуры к востоку от Берлина и к западу от Пекина.

У него был широчайший круг друзей — от американских корреспондентов, актеров и танцовщиков до автослесаря и смотрителя в Московском зоопарке. По советской привычке разнообразные круги друзей практически не пересекались.

Инженер — слово, высоко почитаемое за свое расплывчатое, но притом героическое, современное звучание; оно может означать что угодно, от работы на конвейере до конструирования дизель-моторов.

Я обнаружил, что моя терпимость к замкнутым помещениям типа катакомб исчезла. Годы в Москве оставили во мне сильные симптомы клаустрофобии.

Составитель: Софья Лосева