Коротко


Подробно

16 мыслей о России

Россия ХХ века словами видевших ее иностранцев

В год 70-летия Фултонской речи, навсегда связавшей образ России с «железным занавесом», мы представляем спецпроект о тех, кому удавалось за него проникнуть и рассказать об увиденном. Россия XX века в книгах посетивших ее иностранцев: все, что они считали нужным сообщить об этой стране,— в 16 мыслях.


1926 год: Каждая мысль, каждый день и каждая жизнь существуют здесь словно на лабораторном столе. И словно металл, из которого всеми способами пытаются получить неизвестное вещество, каждый должен быть готов к бесконечным экспериментам.
Читать дальше


1930–1974 годы: Русские часто ведут себя крайне непредсказуемо. Думаю, что виной тому страшно холодные зимы. Иногда невозможно понять, что с ними происходит. В те дни, когда температура опускалась до минус тридцати градусов, я заранее знал, что стану свидетелем аномального поведения. Я нередко наблюдал, как та или иная женщина без явной причины вдруг замрет, уставится в одну точку, начнет плакать и раздражаться.
Читать дальше


1932 год: Настоящему большевику одиночество ни к чему. Он так устроен, что его единственное желание — это работать в шайке, спать в шайке и наслаждаться жизнью тоже в шайке.
Читать дальше


1957 год: Русский алфавит таков, что, мне казалось, буквы на объявлениях разваливаются на части, и это производило впечатление разрухи. Читать дальше


1920 год: Положение настолько ужасно, что не поддается никакой маскировке
Читать дальше


1819–1946 годы: С лязгом, скрипом, визгом опускается над Русскою Историею железный занавес. — Представление окончилось. Публика встала. — Пора одевать шубы и возвращаться домой. Оглянулись. Но ни шуб, ни домов не оказалось. (Василий Розанов. "Апокалипсис нашего времени", 1917 год)
Читать дальше


1971–1974 годы: Безропотность — характерная советская реакция на привилегии начальства. Русские говорят, что в их истории так было всегда, и этот факт принимают с фатализмом. Единственное, что допустимо сделать, — найти возможность приобщиться к этим привилегиям.
Читать дальше


1925 год: Единственная постоянная величина в России: время — не деньги. К понятию времени здесь все относятся индифферентно.
Читать дальше


1982 год: Москва, при всем прогрессе туризма (а туристы, как и прежде, чаще всего ездят организованными группами), при всем переплетении с миром международного бизнеса и несмотря на массу политических и культурных делегаций, неподходящая территория для вольно бродящих странников.
Читать дальше


1940 год: В сущности, путешествие через Россию и Сибирь нельзя считать утомительным. Сидишь себе спокойно и едешь, и копишь на себе грязь, ведь помыться невозможно.Читать дальше


1936 год: Поскольку сравнивать совершенно не с чем — разве что с проклятым прошлым,— ты с радостью берешь то, что тебе дают. Самое главное при этом — убедить людей, что они счастливы настолько, насколько можно быть счастливым в ожидании лучшего, убедить людей, что другие повсюду менее счастливы, чем они. Читать дальше


1937 год: Население охватил настоящий психоз вредительства. Привыкли объяснять вредительством все, что не клеилось, в то время как значительная часть неудач должна была быть наверное просто отнесена за счет неумения. Читать дальше


1916–1933 годы: Русский не кичится ни собой, ни даже своим Отечеством. Он любит свою страну глубоко, знает ей цену, но держит это про себя. Читать дальше


1945 год: Они не любят, когда их порядки объясняют восточным безразличием к человеческой жизни. Каждый русский не любит поговорку "Поскреби русского и обнаружишь татарина", наоборот, он считает себя западным по культуре и образу жизни. Читать дальше


1919 год: Кажется, русские научились обходиться без сна. Они ни за что не лягут спать до самой поздней ночи. Редко, когда нам разрешали вернуться в свои комнаты раньше двух часов ночи — а чаще и раньше трех. Читать дальше


1933–1952 годы: Благожелательный иностранец не может помочь русскому народу, он может помочь только Кремлю. И, напротив, он не может навредить Кремлю, он может только навредить русскому народу. Так устроена эта система. Читать дальше


1935 год: Именно для большевиков — подлинных социалистов нашего времени — вопрос об уважении к человеческой жизни является чрезвычайно серьезным и важным. И они ставят его сами. Именно из уважения к человеческой жизни они заявляют, что некоторых людей надо уметь обезвреживать. Читать дальше


1934 год: Город и в этом месте взрыт-перекопан. Москва словно в насмешку над безвинным чужестранцем, повсюду подозрительно выглядывающему то, что от него прячут, на протяжении целых районов вывернулась наизнанку. Читать дальше


1967-1969 годы: Русские — глубоко духовный народ с трагическим взглядом на жизнь, относительно безразличный к западному материализму, фундаментально анархистский и подозрительный по отношению к любой власти. Читать дальше


1927 год: Каким бы ни был строй, нельзя насаждать среди людей мрачный, чисто функциональный подход к жизни. Если коммунистический строй не откроет дорогу красоте, ему не выстоять. Читать дальше


1977 - 1980 годы: Миллионы людей не интересуются никакой конструктивной деятельностью. Для них отдыхать — значит не делать ничего в буквальном смысле. Европейцы, особенно взрощенные протестантской этикой и чувством вины, возникающим из-за праздности, не могут понять, как русские могут быть так счастливы, делая так мало. Но они могут. Читать дальше


1932­–1933 годы: Страсть русских к речам чудовищно сильна, и каждый должен был то, что говоривший до него долго и подробно описывал, повторить еще раз. Было бы не страшно, если бы все члены комиссии повторяли одно и то же. Но, к сожалению, обязательно находился кто-то, кто придерживается другого мнения, и начинался бесконечный шабаш, дебаты дилетантов на технические темы. Читать дальше


1919 год: Обычно русские разговаривают так, как будто сами находятся в Петрограде, а их собеседник — во Владивостоке. Читать дальше


1988-1992 годы: Это страна, где ложь была возведена в принцип поведения, и потому такие понятия, как Правда, Честь, Преданность, Мужество сохранили свой смысл для самых простых людей, которым постоянно приходится делать выбор, с каким англичане не сталкивались уже лет триста, со времен гражданской войны. Нас эти высокопарные слова смущают. Для русских они — неотъемлемая часть повседневной жизни. Читать дальше


1965 год: Очередь к окну не укорачивалась передо мной и не удлинялась за мной. Вместо этого она утолщалась между мною и окном. Студенты подходили к своим друзьям в начале очереди, жали им руки и присоединялись. Читать дальше


1930 год: Как большинство цивилизованных людей, я ненавижу массовые обзорные экскурсии. Но русские их любят. Они страшатся одиночества. Они любят быть в толпе. Читать дальше


1966–1970 годы: Советские власти были не так уж глупы, считая историков вроде меня по сути шпионами. Мы пытались добыть информацию, которую они не хотели нам давать, а мы ради нее были готовы на любые хитрости и уловки. Читать дальше


1932-1942 годы: Курс истории меня поразил. Все исторические события считались или белыми, или черными, любые веяния и тенденции упростились. На каждый вопрос имелся абсолютно точный ответ, причем принималась только его дословная формулировка. Эта система была выстроена с арифметической точностью. Читать дальше


1946­-1948 годы: Аресты тайной полицией обычно совершаются по ночам, в атмосфере таинственности, устрашающей даже для иностранца с дипломатической неприкосновенностью. В Москве ходит шутка, рассказываемая обычно с сухой усмешкой, о вахтере, который посреди ночи стучится в квартиры и громко сообщает: "Товарищи, не пугайтесь, просто пожар". Читать дальше


1978 год: Протестантская этика не смогла здесь укорениться. Природа русского человека явно содержит недостаточные запасы чувства вины за безделье или проживание за чужой счет; распространенные здесь щедрость и взаимозависимость сделали подобные ситуации вполне обыденными. Читать дальше


1914-1917 годы: Многие русские, я сказал бы, почти большинство русских, настолько нравственно неуравновешенны, что они никогда не довольны тем, что у них есть, и ничем не могут насладиться до конца. Им постоянно нужно что-то новое, неожиданное; нужны все более сильные ощущения, более сильные потрясения, удовольствия более острые. Отсюда их страсть к возбуждающим и наркотическим средствам, ненасытная жажда приключений и большой вкус к отступлениям от морали. Читать дальше


1989-1991 годы: Путешествуя по Империи, я обратил внимание на то, что даже в захолустных городках, даже в почти пустых книжных магазинах, как правило, можно купить большущую карту этого государства, на которой весь остальной мир словно бы оттеснен на второй план, на обочину, в тень. Карта для россиян — нечто вроде визуальной компенсации, своеобразная эмоциональная сублимация, а также предмет нескрываемой гордости. Читать дальше


1947 год: Мы обнаружили, что тысячи людей страдают острым московитисом — состоянием, при котором человек готов поверить в любой абсурд, отбросив очевидные факты. Со временем, конечно, мы убедились, что русские, в свою очередь, больны вашингтонитисом, аналогичным заболеванием. Мы обнаружили, что в то время, как мы изображаем русских с хвостами и рогами, русские точно так же изображают нас. Читать дальше


1906 год: В России симпатии всегда на стороне того, кто застрелен,— вне зависимости от того, был он прав или нет. Читать дальше


1922 год: Здесь, в России, все носит крупный масштаб, все привольно. Бутылки, с которыми женщины ходят за молоком, в пять раз больше молочных бутылок в Дании; меня уверяли, что эти бутылки из-под водки от царского времени.Читать дальше


1971-1974: Вместо того чтобы мечтать о лучшей жизни, они опасаются жизни худшей. Это – основной источник русской неуверенности. Русские не тянутся вверх, а озираются назад. Читать дальше


1917 год: Как и всегда бывает в таких случаях, повседневная мелочная жизнь города шла своим чередом, стараясь по возможности не замечать революции. Поэты писали стихи,— но только не о революции. Художники-реалисты писали картины на темы старинного русского быта — о чем угодно, но не о революции. Читать дальше


1946 год: В Советском Союзе не позволено зарабатывать на чужом горбу. Горбатятся рабочие еще как, но для государства. Считается, что государство — это они и есть. Читать дальше


1994–1997 годы: Парадокс пребывания иностранца в России — чем лучше ты говоришь по-русски, тем тебе хуже. Хуже всего, когда тебя принимают за русского. Если говоришь по-английски или с ходу заявляешь, что ты — иностранец, то с тобой обращаются гораздо лучше. Читать дальше


1928 год: Приезжайте в Москву, в самое сердце атеистического государства, и посмотрите, с какой пылкостью обычные люди стремятся пасть ниц перед крохотным алтарем Иверской Божьей Матери. Читать дальше


1933–1942 годы: Было что-то особенно приятное в том, чтобы въезжать на дачу через большие деревянные ворота после долгого трудного дня, прошедшего в попытках понять этих русских. Когда за тобой закрывались ворота, то казалось, что и Советский Союз, и пятилетний план, и прежде всего ГПУ более не существуют. Читать дальше


1977–1981 годы: Большинство знакомых нам москвичей на всех уровнях советского общества полагали, что вопросы о будущем — это некое исключительно западное изобретение, не имеющее никакого отношения к их жизням. Читать дальше


Комментировать

рекомендуем

Наглядно

все спецпроекты

актуальные темы

все темы
все проекты

обсуждение