Чиновники Минприроды заверяют, что намерены изъять у недропользователей тысячу лицензий. Но на практике это не так просто сделать, о чем свидетельствуют безуспешные попытки министерства отозвать лицензии по Валу Гамбурцева у компании "Северная нефть" (Ъ не раз писал о спорах вокруг этой группы месторождений). Гендиректор "Северной нефти" АЛЕКСАНДР САМУСЕВ рассказал о том, каким ему видится взаимодействие государства и нефтяников. Интервью специально для Ъ записал корреспондент RusEnergy.com СЕРГЕЙ ЧЕРНЫШОВ.
— Почему Минприроды с такой настойчивостью добивается пересмотра итогов конкурса по Валу Гамбурцева?
— Для меня абсолютно очевидно, что министр действует в интересах нескольких крупных корпораций. Я убежден, что это не имеет ничего общего с государственными интересами.— Тогда зачем Минприроды проводит инвентаризацию лицензий? Ведь по ее итогам многие крупные нефтяные компании могут лишиться части своих запасов?
— Вопрос в том, какая цель ставится в ходе инвентаризации. Сейчас Минприроды набрало компромат на недропользователей, чтобы потом его использовать. В условиях противоречивой и неполной законодательной базы это несложно. Гораздо сложнее заставить крупные компании, обеспеченные запасами на многие десятилетия вперед, инвестировать деньги в развитие производства и создание рабочих мест.
— Как различается использование месторождений крупными и средними компаниями?
— Для нас месторождения — это прежде всего производственные активы, которые должны постоянно давать отдачу. Крупные производители, имеющие избыточные производственные фонды, могут выборочно разрабатывать недра, обеспечивая ту эффективность, которая для них выгодна, а остальные запасы рассматривать как размещение финансовых средств. Уровень инвестиций в основное производство в таких компаниях на самом деле чрезвычайно низок и не зависит ни от конъюнктуры, ни от налогообложения. Сейчас этот показатель составляет в среднем около $10-12 на тонну добычи, хотя для нормального развития российской нефтяной отрасли при ее нынешнем состоянии необходимо $30-40.
— Можно ли сравнить стратегию крупных российских и зарубежных компаний в накоплении и разработке запасов?
— У западных компаний совершенно иная структура обеспеченности запасами, чем в России. За редкими исключениями их хватает на работу в течение десяти лет против 40-50 лет для крупных российских компаний. Западные компании сами следят за этим параметром с точки зрения эффективности бизнеса и капитализации компании. Если компания несет затраты для получения запасов, которые будут разрабатываться за десятилетним горизонтом, то, с точки зрения акционеров, это неэффективные вложения.
Но в России месторождение — это зачастую не производственный актив, а финансовый инструмент, который принесет заведомо больший процент, чем платят при размещении денег в обычные финансовые инструменты. Законодательство и сложившаяся правоприменительная практика дают возможность фактически за очень небольшие деньги получать контроль над запасами, при этом они достаточно долго могут оставаться невостребованными. И контроль за лицензионными соглашениями в этом деле плохо помогает.
— Но ведь именно в лицензионных соглашениях прописаны сроки и объемы добычи ископаемых.
— Процесс недропользования — это проект, реализуемый как минимум в течение 20-25 лет, а пока все отношения в его рамках регулируются стандартной формой лицензионных соглашений на нескольких листочках. Этот документ не отвечает ни на один из вопросов, возникающих в ходе реализации проектов, не говоря уже о том, что до сих пор непонятно, что есть лицензионное соглашение — административно-правовой или гражданско-правовой документ.
На Западе требования к недропользователям гораздо более жесткие. Если там недропользователь что-то нарушает, то он несет ответственность независимо от формы и размера компании. Там все правила прописаны, и тот, кто их нарушает, знает об этом уже на момент нарушения, а не после того, как к такому выводу пришел какой-то чиновник.
— Иными словами, вы предполагаете, что и после нынешней инвентаризации крупные компании останутся сидеть на избыточных запасах, а лицензии будут аннулированы лишь на ничего не значащие месторождения?
— Чтобы решать проблемы масштабно, нужна государственная политика в сфере недропользования. А она у нас не сформулирована. До сих пор неясно, что же государство хочет получить от эксплуатации недр: единоразовые финансовые вливания или долгосрочные инвестиции, развитие производства, создание рабочих мест и т. д. Нет нормативных документов, детально регламентирующих процесс недропользования,— таким документом может стать Горный кодекс, который, наподобие Налогового кодекса, будет определять особенности деятельности различных групп недропользователей, регламентировать процесс проверок государственными органами и т. д. Вот, кстати, чем должно бы заняться Минприроды — формулированием общих правил игры для всех участников процесса недропользования. Тогда, возможно, и результат от тотальных проверок был бы иной.