Нет прораба в своем отечестве

Владимир Путин не смог найти кому позвонить насчет дороги в Крым

Вчера, во вторую годовщину воссоединения Крыма и России, президент страны Владимир Путин приехал на будущий мост, который должен соединить Крым и Россию, и долго искал человека, которого можно будет повесить, если все, что задумано, не будет сделано к сроку. К поискам присоединился специальный корреспондент "Ъ" АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ.

Фото: Дмитрий Азаров, Коммерсантъ  /  купить фото

Такое впечатление, что полмоста уже готово. Даже жалко, что это впечатление обманчивое. Но все-таки: выезжаешь из Тамани и беззаботно едешь по мосту до острова Тузла, который еще во времена президента Виктора Ющенко казался таким недосягаемым... В то время шла, казалось тогда, окончательная демаркация границы между Россией и Украиной, и из России даже попытались насыпать земли по направлению к Тузле, чтобы остров не очень заметно для невооруженного глаза превратился в полуостров... Но в какой-то момент невооруженных глаз там не осталось, потому что на Тузле высадились непокорные украинские пограничники, и стеной встали со стороны Крыма, и сказали свое "нет"... (так бы они хоть что-нибудь сказали два года назад... но ведь на этот раз промолчали...). Так и не демаркировали тогда ничего толком. И казалось, никогда уже не демаркируют.

А теперь мы минут за десять доехали до Тузлы, от которой недалеко и до Керчи (то есть, если быть точным, один год и десять месяцев остался).

Сейчас тут, конечно, еще есть к чему стремиться. Посреди острова белеет, как парус одинокий, стенд, на котором зафиксирована кривая авто- и железнодорожная магистраль через Керченский пролив.

— Вот, видите, синий флажок слева... Ближе к Черному морю...— рассказывал мне Александр Островский, генеральный директор "СГМ-Мост".— Это будет ось железнодорожного моста... а со стороны Азовского моря — вон там, еще один флажок... это автомобильный мост... ох, ветер усиливается... ох, какой ветер... в общем, забиваем сваи в землю, ставим каркас... в море забиваем другие сваи, навариваем на них еще сваи...

Рядом начинает ухать чудовищный молот: решают, что пора забивать очередную, 174-ю сваю, а это верный знак, что скоро тут сядет вертолет с Владимиром Путиным на борту, иначе с чего бы этот молот так надсадно заработал именно теперь, выбивая на километры вокруг из сваи какой-то адский такт.

— И сколько времени забивается одна свая? — интересуюсь я.

— Не буду говорить пока...— почему-то категорически качает головой господин Островский.

— Почему?

— Должен же быть элемент секретности в стройке...— бормочет он и, занятый какими-то другими мыслями, начинает машинально рассказывать:

— Здесь 40 метров слабых грунтов... потом молотом идем через слой плотных грунтов... просто очень уж сложно все это... мостовики, которые раньше такими вещами занимались, чувствуют себя поуверенней... а есть строители, которые никогда ни с чем подобным не сталкивались... да тут вся Россия будет работать... и сибиряки уже развернулись, и северяне... но об этом пока не надо...

Александру Островскому предстоит повторять все это президенту, от этого он так растерянно и озирается по сторонам, словно в его поисках.

— Холодно тут было зимой? — спрашиваю я.

— Зима благоволила нам,— повествует он.— Я, помню, уезжал 31 декабря в Москву, вернулся 3 января, так все озеро Тузла замерзло, а мой зам здесь на Новый год остался, так 1 января вышел из дома в поселке Тамань, а минус 17, и машина на 70 сантиметров под снегом...

— А вы, таким образом, Новый год не захотели тут встречать — и в Москву, к семье...— не удержался я.

Александр Островский выглядит раздосадованным:

— И что? Я живу тут, на этом мосту! Это был редкий случай! Я даже в отпуск никуда не поехал, здесь провел!..

— Ну да, в Крыму...

— Да! Сел на катер, перешел на ту сторону, взял такси — и в Ялту, в "Ореанду"... А обычно в Кисловодске, между прочим, отдыхаю! Предпочитаю!.. И дети ко мне приезжали сюда... в Анапу!.. У нас многие так приспосабливаются...

Ну не БАМ все-таки строят, в конце-то концов...

К стенду подошел министр транспорта Максим Соколов.

— А вы часто тут бываете? — спросил я.

— Четыре-пять раз уже был,— признался он.

По его виду было очевидно: это очень часто.

Вертолет президента высадился прямо на острове. Господин Путин внимательно слушал господина Островского, наводящих вопросов не задавал. Был здесь и главный подрядчик Аркадий Ротенберг, и глава Крыма Сергей Аксенов с бело-сине-красной ленточкой, насаженной на лацкан (праздник же у крымского народа), и министр экономического развития Алексей Улюкаев, и вице-премьер Дмитрий Козак...

Впрочем, когда Владимир Путин фотографировался со строителями на мосту, одним человеком, на отсутствие которого рядом с собой обратил внимание Владимир Путин, оказался именно господин Ротенберг:

— Аркадий Романович, не прячьтесь, идите сюда...

И перестал прятаться Аркадий Романович.

Тут же, в одном из вагончиков, прошло производственное совещание. Владимир Путин поделился с присутствующими историей строительства моста. Начал издалека: с Николая II, "при котором уже тогда планировалось строительство, но Первая мировая война не позволила, в 1930 году подготовили проект железной дороги от Поти до Херсона, с мостом через Керченский пролив... и опять война помешала...Оккупанты возводили тут мост, и не временный, и решено было его не бомбить нашими самолетами... но не успели и они возвести... после войны возвели было все-таки временный мост, но так и осталось все нереализованным... Надеюсь, мы все-таки выполним эту историческую миссию...".

Впрочем, в том, что для Владимира Путина это именно миссия, а не хоть что-нибудь другое, не было и с самого начала никаких сомнений.

Еще записывая свое обращение к людям по поводу второй годовщины воссоединения России и Крыма, на фоне арматуры и свай, Владимир Путин так говорил про этот мост и про это воссоединение... с такой горячностью, с таким блеском в глазах, что казалось, все случилось только вчера и он еще не отошел от своей битвы за Крым и даже еще не пришел к мысли, что Крым-то — уже наш... и мне даже казалось, что, наверное, нужен еще один дубль, поспокойней... такой дубль, чтобы уж всем дублям дубль... Но оказалось, конечно, что это и было именно то, что нужно. Да и в самом деле: ни у одного из этих корреспондентов, записывавших потом точно такие же стендапы примерно на таком же месте на ту же тему, я такого огня в глазах уже не видел.

Владимир Путин обратил внимание на то, что к декабрю 2018 года надо не только построить мост, но и расширить до четырех полос дорогу Керчь--Симферополь, "иначе грош цена всем нашим усилиям... Ну не грош, но все-таки...".

Он говорил и говорил, а я все не мог отделаться от впечатления от этого его стендапа.

Сергей Аксенов, докладывая об успехах интеграции Крыма в российское конституционное и экономическое поле, не в состоянии был отказать себе в удовольствии обратить внимание на то, как развивается Украина без Крыма:

— Мы же не интересуемся, конечно, деятельностью украинских коллег... болеем за народ Украины, а руководство Украины нуждается в серьезном лечении...

— Ну ясно,— соглашаясь, перебивал его российский президент.

Глава Севастополя Сергей Меняйло, известный теперь прежде всего тем, что на вопрос Владимира Познера в одноименной телепередаче, что бы он, Сергей Меняйло, сказал, оказавшись перед Богом, ответил: "Прибыл в ваше распоряжение!" — так вот, Сергей Меняйло, до сих пор отказывавшийся поделиться с депутатами заксобрания Севастополя отчетом о своей деятельности, охотно поделился им с Владимиром Путиным, и заняло это чуть не полчаса. Ничего удивительного: ясно, что президент вряд ли проанализирует, действительно ли "поменяли 113 лифтов, которые ходили еще с 60-х годов", или их было все-таки 111. А депутаты могли и хотели поговорить именно на эту тему. И до сих пор хотят.

Дмитрий Козак очень быстро перешел к теме, которая, как выяснилось, только и интересовала по-настоящему Владимира Путина,— к строительству дороги Симферополь--Керчь.

— Находимся в стадии проектирования,— сообщил господин Козак.— Был срыв, связанный с тем, что недобросовестный проектировщик... проработали стоимость в четырехполосном исполнении, как вы хотели...

— Недобросовестный проектировщик?..— переспросил господин Путин.— И что, деньги ему заплатили?

— Нет, деньги не заплатили,— с удовольствием сообщил Сергей Аксенов.— Он, правда, требует 288 млн... за невыполнение работы!.. В суде... и это известный стране подрядчик!..

Господин Путин намерен был разбираться дальше. Оказывается, накануне вечером он звонил разным людям и пытался выяснить, кто отвечает за строительство дороги. Отвечают сразу несколько: Министерство экономического развития, власти Крыма, Министерство транспорта...

— Что вы предлагаете? — спрашивал российский президент у Дмитрия Козака.— Кто отвечает? Что-то менять или оставить все как есть?..

— Есть плюсы и минусы...— смиренно отвечал Дмитрий Козак.

— Нет, скажите: оставить все как есть или поменять? — переспрашивал президент.

— Предлагаю оставить все как есть,— неожиданно, видимо, прежде всего для самого себя вдруг произнес господин Козак.— Предлагаю оставить все как есть...

Заканчивал он уже, можно сказать, обреченно.

— Я вчера начал разбираться — и не с кого спросить! — раздраженно продолжил Владимир Путин.

— Может, в составе дирекции выделим подразделение? — робко предположил Алексей Улюкаев.— Которое будет осуществлять координацию?

— Да, нужен конкретный человек, который лично отвечает за результат работы... чтобы мне не приходилось всех обзванивать полдня! — перебил его господин Путин.

Ясно было теперь, что его больше всего вывело из себя. И действительно: звонишь, звонишь одному, второму, третьему, а история только все больше запутывается... А ты же все-таки президент... или нет?.. ты хочешь построить эту дорогу... а они тебя передают по инстанциям...

— Это моя ответственность! — вдруг воскликнул Алексей Улюкаев.— И руководителя дирекции!

Этот человек отчего-то решил броситься на амбразуру. Но в последнее мгновение, видимо, решил захватить с собой еще хоть одного.

— А вот это не подходит,— кивнул президент.— Нужен конкретный человек, которого можно повесить, если он этого не сделает.

Вакансия перестала казаться привлекательной.

Совещание между тем на этом и закончилось: взята была, конечно, слишком высокая нота, чтобы за ней могло последовать что-то меланхолическое.

И только уже на улице, когда Владимир Путин уехал, я слышал, как из узкого круга, образованного Алексеем Улюкаевым, Дмитрием Козаком и Максимом Соколовым, доносилось время от времени на уже просто бушующем ветру:

— Кто за это отвечает?! С тебя спросить?! С меня?! А то что?.. До понедельника надо решить! Хорошо, мы все заберем!.. А давайте вы!..

Ветер усиливался все больше. Я посмотрел налево. На Черном море был уже шторм. Я посмотрел направо. Странно, на Азовском был полный штиль.

Лучше было не думать обо всем этом.

Андрей Колесников

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...