Стой среди своих

Как Владимир Путин выступал на коллегии ФСБ

Вчера президент России Владимир Путин принял участие в коллегии ФСБ, посвященной итогам тревожного 2015 года. Но гораздо больше Владимир Путин говорил о задачах на 2016 год. Вчера стало очевидно, что осенние выборы в Госдуму не пройдут бесконтрольно: ФСБ по поручению президента России сделает все от нее зависящее, чтобы из-за бугра, как обратил внимание президент, никто не смог повлиять на их исход. А от ФСБ, указывает специальный корреспондент "Ъ" АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ, как всегда, зависит как никогда много. Если, как обычно, не все.

Фото: РИА Новости

Итоговая коллегия ФСБ по доброй традиции проходит в культовом здании на Лубянке. По такой же доброй традиции сюда каждый год приходит Владимир Путин. Когда-то он приходил сюда как на работу, а точнее, просто на работу: у него, директора ФСБ, был тут просторный кабинет на четвертом этаже. Теперь он приходит на другой этаж (нет мужества рассказать, на какой). Здесь зал для совещаний. Не очень большой, да и не маленький. А такой, какой нужно. Совсем не просторный холл.

В холле стоит много людей. Это участники совещания, которые еще не поспешили занять свои места. Они и здесь не спешат, а просто стоят вдоль стен ровными группами по три-четыре человека, полуразвернувшись при этом к тебе, входящему, так что ты, идя по коридору, который получается живым (а скорее, все-таки полуживым, потому что никто своего места не покидает, а просто рассеянно смотрит, но в одну точку, и эта точка — ты...), все время чувствуешь эти надежные цепкие рассеянные взгляды, да и локти товарищей тоже чувствуешь...

И не сразу замечаешь, что слева от тебя какие-то, что ли, картины, завешенные небрежно, кажется, брошенной тканью прохладно-серого цвета... Но потом ты все-таки, конечно, обращаешь на это внимание, как не обратить... И видишь, что рядом с тобой завесили зачем-то, судя по очертаниям, велотренажер какой-то... А зачем?.. И откуда тут велотренажер?..

В конце коридора вдруг натыкаешься на отчаянно симпатичную юную официантку в белоснежном гражданском переднике (почти все остальные тоже в гражданском, но понятно же сразу по одним их очертаниям, что именно с ними не то), у которой спрашивает один участник совещания не очень громко (но ведь и не тихо же):

— Кофе, пожалуйста...

Еще не вербует ее, нет. (Хотя, конечно, такую и завербовать не грех. Вернее, наоборот, грех...) А просто спрашивает. Но уже вот-вот...

— Три в одном,— отвечает она, можно сказать, заговорщицки, потому что тоже старается не повышать голоса.

— Как это? — не может сдержать удивления участник совещания.

Девушка мнется и молчит.

— Понял...— вдруг быстро реагирует участник.— Вопросов нет. Давайте.

Мне уже кажется, что это был пароль такой. И что участник совещания верного отклика не знает.

Но это только мне так кажется. Остальные, похоже, уверены.

— Да не в этом дело! — вдруг краснеет девушка.— Просто я вспоминала, что там... Вспомнила: кофе, сахар, сливки... Надо же...

И они облегченно улыбаются друг другу.

А рядом двое громко, так что я не могу не услышать (а ведь я не хочу, нет, не надо!), шепчутся:

— Пойдем уже быстрее в зал!

— А куда торопиться-то? Там, в Кремле, говорят, еще мероприятие идет... Мне скажут, когда поедет... Пять минут ехать...

— Пойдем, пока не перекрыли!

— А кто тут может перекрыть?

— Мы!

И они торопятся в зал. И успевают. Минут за 50 до начала.

Я спрашиваю у одного явно осведомленного человека, на что тут все-таки везде так художественно небрежно наброшена ткань. Я ведь не первый год ее вижу, а она наброшена так небрежно, что я ее раньше как-то и не замечал.

— Перерыв будет — и откроют,— неожиданно открывает он мне душу.— Это уже после того, как президент выступит, потом наш директор... Это стенды, рассказывающие о достижениях каждого управления... Доказательства, улики... все здесь. Ведь здесь народ съехался со всей страны. А где обычно шпионов ловят? В Москве. Вот и интересно всем посмотреть.

— А мне можно? — на всякий случай интересуюсь я, хотя слишком хорошо знаю ответ.

— Конечно,— соглашается он.— Если загранпаспорта не жалко.

И это именно то, что я слишком хорошо знаю. Или уже слишком много.

И этот человек рассказывает, что недавно в очередной раз обсуждали, как лучше представить стенды и при этом сохранить режим. И ответственный, который долго докладывал оперативную обстановку в связи с этой ситуацией, вышел в конце доклада на беспроигрышную идею: "Будем открывать стенды после отъезда президента". Его с трудом убедили, что это все-таки перебор. Хотя в душе все с ним были, конечно, согласны. И даже более того.

— А это только мне тут так жарко? — спрашивает еще один человек, который только что подошел к нам. И я понимаю, что у нас тут теперь уже такая же группка, как у всех, и тоже невольно слегка разворачиваюсь корпусом к коридору: кто-то же, в конце концов, должен контролировать проход... И кто, если не ты...

— Нет, не только вам,— отвечают ему.— Тут ведь такое излучение идет!..

Я против воли быстро оборачиваюсь, как будто в поисках излучения, но разве за ним угонишься.

— Излучение? — переспрашиваю я с нервной улыбкой.— То самое?..

— Ну что вы! — смеются оба.— Совсем другое! От генералов идет! Позитивное!

Да хоть от кого. Да хоть какое. Главное, чтобы не дошло. А то мы наслышаны...

— Долго еще, не знаете? — интересуются мои собеседники друг у друга.

— Да ведь никогда еще вовремя не начиналось... А ведь сколько лет президент к нам ездит...

— Ну,— говорю я,— когда Дмитрий Анатольевич Медведев был президентом, то президент, наверное, всегда вовремя приезжал...

— Это да...— соглашаются оба.— Но он был, кажется, один раз... Или два... Как-то не запомнилось, в общем... Ну это и понятно, что нечасто. Это ведь как к нам приезжают? Кому что ближе, тот и приезжает...

— А правда, шпионов чаще всего в Москве ловят? — спрашиваю я.

Я же вижу, что этим людям сейчас нечего скрывать. Тем более от меня.

— Конечно! — смеется один.— Впрочем, один раз, лет десять назад, была коллегия в Нижнем Новгороде. Так начальник управления доклад делал и зачитал, что за год в области задержали 159 агентов спецслужб иностранных государств... А Патрушев — он уже директором ФСБ был — позже на коллегии в Москве сказал, что по всей стране задержали 16 человек... Это уж потом мы начали синхронизировать такие доклады... После этого случая...

— А помните, как Владимир Владимирович Николаю Платоновичу дела сдавал в этом, кстати, здании?! "Полковник Путин,— говорит,— пост сдал".

— "Генерал-полковник Патрушев пост принял!" Помню!..— хохочет его коллега.

Веселая, конечно, у них служба.

И все-таки — в зал. Посторонних тут, разумеется, нет. Ни одного свободного места. Каждое, такое впечатление,— под роспись. Черные и темно-синие пиджаки. Никаких в полосочку или, не дай бог, в клеточку. Не сегодня. Парадной формой отличаются (в лучшую ли сторону?) только пограничники. Среди них, как и среди штатских, никого, конечно, ниже, чем полковник, а вернее, генерал-майор.

И никаких разговорчиков в этом сидячем строю. И я понимаю, что это люди просто ждут своего президента. И пусть ожидание продлится вечность. Только приятней будет его после этого все-таки встретить.

Но все-таки мне отчего-то тревожно. И я вдруг понимаю, отчего. Это было на недавнем совещании региональных судей с участием Владимира Путина в "Президент-отеле". Так же сидели, ждали. Четверть часа, полчаса... А потом вдруг один судья поднялся из кресла и начал пробираться к выходу. И чем ближе он был к нему, тем больше было видно, насколько судья чертовски пьян. А ведь это начало дня было. Для всех, но не для него. Для него это было по крайней мере продолжение ночи. Он был не просто пьян. Он был в хлам, в пыль, в песок, в муку (а они ведь приехали из регионов и жили тут же, в "Президент-отеле",— чего ему было... только спуститься...). И вот он вдруг понял, что ему пора идти. И он пошел.

И вот от этого мне было тревожно сейчас. Я понимал, что здесь такое никак невозможно. Не только не пустят, но и не выпустят. Сиди, скажут, раз пришел. Но все равно тревога эта, чтоб ее...

Но тут очень быстро заполнился наконец первый ряд и президиум. И это все были люди, без которых просто невозможно даже представить себе русскую государственность: Вячеслав Лебедев, Александр Бастрыкин, Юрий Чайка наконец...

Владимир Путин, опоздав, впрочем, совсем ненамного (по сравнению с тем, как обычно), высказался о том, что волнует его сейчас прежде всего — о договоре о прекращении огня в Сирии. Тем более что до начала прекращения остался день (см. материал на стр. 1). И хочется, чтобы конца не было видно.

— Конечно, мы прекрасно понимаем и отдаем себе отчет в том, что это будет сложный, а может быть, даже противоречивый (или вообще, не дай бог, контрадикторный.— А. К.) процесс примирения,— подчеркнул Владимир Путин.

Президент Путин поднял веки, и начались новости:

— Как известно, до полудня сегодняшнего дня по дамасскому времени все воюющие в Сирии стороны должны были подтвердить нам или американским партнерам свою приверженность прекращению огня. Такая информация к нам уже поступает. Соответственно, с 27 февраля, то есть с полуночи по дамасскому времени, боевые действия против тех вооруженных военных подразделений, которые заявят о своей готовности прекратить огонь... в отношении этих боевых групп боевые действия со стороны вооруженных сил Сирии, России и возглавляемой Соединенными Штатами Америки коалиции, против них боевые действия вестись не будут.

Это означало, что против всех остальных — будут. А остались-то не только ИГИЛ и "Джебхат ан-Нусра". Но и "спорные" группировки, из-за которых никакого перемирия может и не наступить.

Господин Путин предложил принцип, по которому будет открываться огонь в любом случае: это организации, признанные террористическими Советом Безопасности ООН.

То есть это и те, например, насчет которых не согласна Турция, что они террористические.

— Решительная борьба с ними будет, безусловно, продолжена,— заверил Владимир Путин.— Хочу выразить надежду на то, что и наши американские партнеры исходят именно из этого.

Безусловно, уверенности у него в этом нет.

— И никто не будет забывать, что кроме ИГИЛ есть и другие террористические организации, как я уже сказал, признанные таковыми Советом Безопасности Организации Объединенных Наций,— еще раз высказался российский президент.

Он хотел, чтобы это обязательно дошло. И не до сидящих в этом зале прежде всего, конечно. То есть он все еще хотел договориться на берегу, понимая, что с ночи 27 февраля начнется шторм.

Но и к участникам коллегии Владимир Путин тоже время от времени обращался:

— Кстати говоря, хотел бы сказать, что мы с вами... вовремя начали наши действия в Сирии! И ваша работа, работа на местах, на территории Российской Федерации, самым лучшим образом это подтверждает! Потому что благодаря вашим усилиям пресечена деятельность тех подпольных групп и группировок, которые уже были готовы нанести удар по нашей стране!

Владимир Путин до сих пор доказывает окружающим, и может, больше самому себе, что миссия российских ВКС в Сирии — освободительная, потому что ИГИЛ был уже пороге и даже переступил его и там, и там...

— Надеюсь,— обращался он к присутствующим,— что вы будете работать в таком же ключе и дальше: пресекать действия не только тех, кто приготовился нанести удар, но и тех, кто занимается вербовкой наших граждан в ряды террористических организаций, тех, кто занимается распространением экстремистской идеологии и так далее...

В "и так далее" при желании можно будет уместить еще многое... Не зря большинство участников совещания, я обратил внимание, зашуршали карандашами в блокнотах и на обратной стороне выданных им листочков со словом "Резолюция" жирным шрифтом...

Неожиданно Владимир Путин снова стал оправдываться, теперь за наплыв беженцев в Европу:

— Нелишним будет добавить и вспомнить, что так называемый кризис с беженцами возник задолго до того, как Россия начала антитеррористические операции в Сирии, задолго! И причиной этого кризиса с беженцами является дестабилизация целых регионов мира, прежде всего на Ближнем Востоке. И сейчас мы прекрасно видим, что происходит с некоторыми беженцами, скажем, на границе Македонии. Это вообще беженцы из Афганистана! При чем здесь действия России в Сирии?! Вообще никак не связано с нашими действиями! Наши действия направлены только на одно — на то, чтобы стабилизировать ситуацию в этих странах!

Видимо, и эти обвинения раздражают его своей апокалиптической несправедливостью: ведь на самом деле все же наоборот!

Было видно, что отчетность спецслужб на данном этапе и в самом деле хорошо синхронизирована:

— Пресечена деятельность более 400 кадровых сотрудников и агентов зарубежных разведок,— докладывал президент.— Из них к уголовной ответственности привлечены 23...

Что сделали с остальными, он даже не посчитал нужным сообщить.

Наконец, президент настроил собравшихся на серьезную работу в ближайшее время:

— И, конечно, нужно пресекать любые внешние попытки вмешательства в ход выборов (в Госдуму в сентябре, ради которых, кстати, и многие губернаторы досрочно сложили свои полномочия к ногам президента.— А. К.), в нашу внутриполитическую жизнь! А вы знаете, что подобные технологии существуют и уже не раз использовались в целом ряде стран! Повторю: это прямая угроза нашему суверенитету, и мы будем на нее соответствующим образом реагировать.

Редко президент так открыто говорит о том, что думает. Но надо учитывать, насколько жадно благодарная аудитория сейчас ловила каждое его слово.

— Я читаю ваши документы,— кивком головы поблагодарил Владимир Путин собравшихся,— которые регулярно готовятся в обобщенном виде, и конкретные указания на то, что, к сожалению, к этим выборам готовятся и наши недруги за бугром, как у нас в народе говорят... (А кто же еще и есть он, Владимир Путин? Он и есть народ заговоривший! — А. К.) Поэтому все должны знать, что мы будем работать по защите наших интересов настойчиво, в соответствии с нашим законом!

В общем, опять Михаилу Ходорковскому, похоже, придется несладко.

Владимир Путин рассказывал, как было "пресечено функционирование более 1,6 тыс. интернет-ресурсов, деятельность которых наносила ущерб безопасности нашей страны", призывал активно бороться с такой деятельностью, и я видел, как один из моих соседей в зале, сидящий впереди, крупными буквами в своем блокноте пишет это слово: "интернет-ресурсы", и дважды подчеркивает его, да пожирнее... И как же уже сейчас можно было не завидовать тем самым интернет-ресурсам в его регионе...

Следующим докладчиком был директор ФСБ Александр Бортников, ни одному из десятерых журналистов в зале доклад не предназначался, и я, выходя, слышал, что "основные угрозы безопасности в 2015 году были связаны с агрессивной политикой Запада" и что "продолжающееся вмешательство США в действия на Украине негативным образом влияет на отношения Запада и России"...

И других слов не нужно было слышать. Потому что этими было все сказано.

Андрей Колесников

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...