"Нам удалось восстановить этот день поминутно"

Депутат Верховной рады Украины Светлана Фабрикант — о событиях на Куликовом поле. Беседовал Виктор Лошак

Народный депутат Украины Светлана Фабрикант была тем человеком, который растормошил украинский парламент, буквально заставив его создать специальную комиссию по расследованию одесских событий. Хотя Фабрикант и стала секретарем комиссии, ее подписи под итоговым документом нет. Почему нет и что узнали депутаты, об этом она рассказала специальному корреспонденту "Огонька"

— Как вы узнали о происходившем?

— Я была в Одессе, дома с семьей. Около четырех включили телевизор. "1-й городской" вел прямую трансляцию из центра города. Позже я подумала: может быть, они что-то знали? Когда потребовалось, владельцы телеканала передали 20,5 часа телезаписей этого дня комиссии. Там все подробности: кто бросает, кто стреляет, кто готовит "коктейли"...

Так вот вроде бы в городе ничего не происходило, но кадры на экране были тревожные. Мы увидели массу людей на Соборной площади. Частично это были одесские и харьковские болельщики (в тот день был матч "Черноморец" — "Металлист"), частично люди, пришедшие в ответ на призыв в соцсетях провести марш за единую Украину, частично непонятные и явно не местные парни. Позже выяснилось — привезли их специально. Для мирного марша они были хорошо вооружены: щиты, дубинки...

Вы попытались выяснить, что происходит?

— Мы с мужем сели в машину и рванули в центр, хотя все равно масштабов событий не понимали. По дороге муж позвонил своему знакомому — одному из лидеров одесских евромайдановцев. "Что,— спрашивает,— творится?" Ответ: "Сейчас мы добьем этих тварей, лучше не приезжайте, а то получите вместе со своим депутатом". Нам уже встретились бегущие с Соборной площади люди. Я отправилась к губернатору, но его на месте не было, пусто было и в его администрации. Говорят, он появился в районе восьми, когда Дом профсоюзов уже горел. Никто не мог найти и руководителей силовиков. И тут одна из загадок: все руководители силовиков были с 12 часов 2 мая в кабинете прокурора области на совещании, которое проводил заместитель прокурора Украины. Мобильные телефоны у всех были выключены, первый из участников вышел на связь, когда события уже начались.

Но вы пытались позже выяснить, зачем они собирались и почему именно 2 мая?

— Должна сказать, что сведения от силовиков у комиссии были далеко не полные. Ни генпрокурор, ни руководители нацбезопасности и МВД с депутатами не встретились. Но известно, что за несколько дней до 2 мая в Одессу приезжал глава Совета нацбезопасности Парубий. Телевидение показало его встречи с теми, кто занял блокпосты вокруг Одессы. Лучшим он раздавал бронежилеты. Во всех интервью звучало его предупреждение о провокациях, которые готовятся в начале мая. Он тоже провел совещание с силовиками. А в повестке встречи 2 мая как раз и был вопрос о состоянии борьбы с сепаратизмом и гражданским противостоянием.

— Эти подробности в целом известны. Главный вопрос: был или не был какой-то план? Насколько все произошло стихийно?

— Стопроцентных доказательств того, что все было спланировано, нет. 2 мая, на мой взгляд, была запланирована не трагедия, но зачистка Куликова поля болельщиками после матча. Намечалась постановочная заварушка.

— Но в жизни все произошло значительно трагичней.

— Почему план не удался, понятно. События развернулись куда раньше начала футбольного матча. Одесская дружина, православные казаки тоже собрались в центре города. Бои начались много раньше Куликова поля. До сих пор некоторые находятся в СИЗО. Среди около ста задержанных и находящихся под домашним арестом нет ни одного сторонника Майдана.

— По телевизору мы видели некоего сотника, который встречается с Парубием, потом командует на Куликовом поле, стреляет по Дому профсоюзов из ТТ... Его тоже не арестовали?

— Это некий Микола, сотник Майдана. Говорят, его задерживали в Киеве. Но, повторю, сегодня среди арестованных сторонников Майдана нет.

— Правильно ли я пониманию, что к моменту, когда толпа оказалась на Куликовом поле, никаких способных к сопротивлению отрядов на нем уже не было?

— Много было женщин, пожилых и случайных людей. Пока разъяренная толпа неслась по Пушкинской к Куликову полю, им звонили, умоляли: "Уходите!" Они не ушли, была какая-то паника, истерия: "Никуда не уйдем, забаррикадируемся!" Я вынуждена была пересматривать кадры того, что там происходило, и это, возможно, были самые страшные минуты и моей жизни. Все 48 погибших были одесситами, слух про 15 российских паспортов — это сказка. Все сгорели, были добиты и растерзаны.

— Вы знали кого-то из них?

— Четверых. Никто из них не хотел отделения от Украины, но все были взволнованны и напуганы происходившим в Киеве. Погиб одесский поэт Вадим Негатуров — человек, меньше всего похожий на боевика, как их рисовала и рисует пропаганда. У них с женой долго не было детей, 5 мая она родила дочь. В роддоме мне рассказали, что она просила побыстрее, потому что наутро следующего дня хоронили мужа...

Там, на похоронах, я познакомилась с девушкой, которая спаслась из Дома профсоюзов. Она одна пряталась в комнате, но и туда влетел человек в балаклаве. Она достала телефон и показала ему фото своей трехлетней дочери: "Я воспитываю ее одна". "Я буду тебя тащить, а ты кричи",— сказал он ей и вывел, сдал милиции.

— Как в Верховной раде появилась специальная комиссия по этим событиям?

— С этой идеей я помчалась в Киев, хотя мне и говорили: мол, не нужно создавать никакую комиссию, это только способ все похоронить. Тем не менее я обзвонила всех депутатов от Одесской области вне зависимости от того, в какой партии они состояли. Процедура оказалась долгой, ведь создают комиссию фракции. В конце концов в комиссии оказались лишь четверо одесситов, а меня там не было вообще. Не удивительно, я ведь независимый депутат. Но когда вопрос обсуждался, я сама поднялась на трибуну, и меня решили включить. Более того, избрали секретарем. На следующий же день после создания комиссия уехала в Одессу.

Судя по итоговому документу, работалось депутатам нелегко.

— Все как в подушку! Приглашали начальников, а приходили клерки со справками. Обращаемся в СБУ, а они нам: получите доступ к секретности. Ждем того самого замгенпрокурора, который 2 мая проводил совещание в Одессе, а он то на больничном, то в отпуске...

— Поэтому под итоговым документом нет вашей подписи?

— Нам все-таки многое удалось. Мы этот день выстроили буквально поминутно. И когда мы свели наш отчет, я его, естественно, подписала. А дальше партии стали отчет править: убирать причастных к трагедии своих членов и сторонников, сглаживать формулировки. И это уже оказался совсем другой документ. Я вынуждена была свою подпись снять.

— Возможно, появится новая комиссия?

— Вряд ли. Президент Порошенко, выступая здесь в оперном театре, заявил: Одесса показала пример борьбы с сепаратистами.

— И как ответила на этот вывод Одесса?

— Просто устранилась от политики. Реально именно здесь была самая низкая явка на выборах в Раду.

— Отношение к вам после расследования как-то изменилось?

— Ко мне?.. Наверное, нет. Но вот во мне что-то изменилось точно. Я увидела в этих 20 часах записей некоторых знакомых и известных людей жестокими и циничными. Люди фотографировались на фоне погибших и тут же выкладывали свои карточки в соцсети. Потом добивание угоревших... Я даже не думала, что люди бывают такими бесноватыми. А вообще служивые и чиновники оказались куда равнодушнее простых граждан. На Куликово поле по собственной инициативе примчались десятки врачей и медсестер. Поздно.

Беседовал Виктор Лошак

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...