"Барака"
На волне моды на повторный кинопрокат на большом экране снова можно увидеть фильм двадцатилетней давности — документальную поэму Рона Фрике "Барака" (1992). Десятилетием раньше Фрике работал оператором на "Койаанискаци" (1982) — первом фильме Годфри Реджио из знаменитой трилогии "Каци", и в собственной самостоятельной работе воспроизвел все его приемы. Реджио по сути изобрел новый поджанр документального кино — медитативные кинозарисовки под музыку без единого слова, состоящие из пейзажных и городских съемок, смонтированных так, чтобы из их сочетания на экране неизбежно рождалась мысль о том, что цивилизация — это регресс, ведущий к порче и разрушению природы, уходу от подлинности. Несмотря на то, что в фильме Фрике отсутствует сценарий как таковой и нет внятной истории, в нем очевидно прослеживается смысловая последовательность, транслирующая все ту же мысль.
Вначале Фрике снимает отправления разнообразных духовных практик во всех концах света — службы и молитвы в буддийских храмах, православных церквях и мечетях. И рифмует с ними съемки удивительных безлюдных мест — пустынь, девственных заповедных лесов, водопадов и дымящихся кратеров вулканов — оазисов, не тронутых цивилизацией. Мир выглядит в этих съемках единым организмом, дышащим в унисон, где человеческой жизнедеятельности противопоставлены спокойствие природы и отчужденность молитвы. Потом в картину вступают ритуалы современных диких племен, аборигенов Австралии, сохранивших древний уклад и живущих в согласии с природой. Но следом мы видим необратимое наступление цивилизации: сигаретные фабрики, переполненное токийское метро, киберпанковские японские гостиницы-капсулы, похожие на соты. И только одинокий монах на токийских улицах осторожно ступает по мостовой, звеня в колокольчик, но до него никому нет дела. Татуировку гангстера из якудзы режиссер рифмует с раскрашенными телами дикарей, а бразильские трущобы-фавелы, конвейерное производство и уличный трафик похожи у него на непрерывно мельтешащий муравейник. Цивилизация наступает, неся за собой войны и революции, мрак и копоть, и все, что мы можем этому противопоставить,— все те же древние духовные практики, пока не утерянные миром. То, что прозвучало бы банально, если бы выражалось при помощи слов, гораздо легче воспринять именно в таком изводе — выраженным при помощи грамотно смонтированных красивых съемок.
В прокате с 14 ноября