От всего остального она тоже устала. Она устала от Краснодара. Она устала от мужа. Наверное, она устала бы и от детей. Но детей у нее не было. И тогда она решила построить дом в такой глуши, которая никак не связывала бы ее с прошлой жизнью. И она построила дом, чтобы начать новую.
Дом получился, конечно, двухэтажный, красного кирпича, с деревянной мансардой, с тройными стеклопакетами (из 25 открывались только 4) и безо всяких признаков жизни. Ведь нельзя же было, в самом деле, считать признаком жизни эту даму, которую изредка видели прогуливающейся по дому и еще реже—по территории станицы. Все решили, что она приехала в этот новый дом умирать. Она вела себя так, что ничего другого предположить было просто невозможно.
К владелице особняка стали относиться даже с сочувствием. Но это не было поводом для разговоров с ней. Ее просто не хотели травмировать.
А она хотела жить. Она хотела делать маникюр. Но никто тут не мог сделать ей маникюр. Ей даже за большие деньги и после смерти в виде большого одолжения не сделали бы маникюр. Ну просто по-другому тут люди жили. Не так.
Но она не сдавалась и объявила, что ей нужен муж, от которого ничего не требуется, кроме того, что он будет проводить с ней время. Мужики, которых тут и так-то почти не было, страшно перепугались неизвестности. Никому тут не нужна была неизвестность. Все тут предпочитали жить с уверенностью в завтрашнем дне. Да и жены, обеспечивавшие эту уверенность, почти у всех были и бдительности, конечно, не теряли.
И вот тогда эта дама по-настоящему затосковала.
Она пришла к одной соседке, которая не смогла отказать ей в любезности поговорить, и рассказала ей все как есть. И что та должна была сказать в ответ? Отделаться дежурными фразами? Их ведь много для таких случаев. Но ничего подобного, соседка сказала ей, что у нее окотилась двумя котятами Нюра и ощенился Дружок. И что она готова передать потомство в надежные руки.
И та взяла.
Через несколько дней соседка зашла к этой женщине. Спальня ее была оформлена в стиле краснодарской элиты: это был такой будуар из всего бордового. Бордовые шторы, бордовое покрывало, множество бордовых подушек. В полутьме, утопая в кровати, возлежала эта женщина. Вернее, не так. Возлежали щенок и котята. Она находилась при них. На лице ее застыла счастливая улыбка. Она спала. Но очень чутким сном.
Она была готова проснуться в любой момент, чтобы исполнить любую их прихоть.