Приехав на международный форум "Алтай--Саяны. ХХI век", корреспондент Ъ СЕРГЕЙ Ъ-МОРГАЧЕВ воспользовался возможностью посетить знаменитое Телецкое озеро — место, испокон веков притягивающее тех, кто выбрал для себя другую, труднопостижимую для большинства жизнь, жизнь отшельника, искателя Шамбалы, исследователя и защитника дикой природы.
Горный Алтай — это наш российский Тибет. Сюда приезжали и приезжают укрываться от мира, искать Беловодье, работать. Если этим людям сказать, что их что-то объединяет, они, чего доброго, обидятся. И зря.
Индеец Монтан
"Это озеро моего сердца. Я шел к нему всю жизнь, и теперь я здесь. И больше, в общем-то, торопиться мне некуда".
Вот так текст. Он принадлежит Монтану — инспектору Алтайского заповедника, и происходит это все на отдаленном кордоне на берегу Телецкого озера.
Двухметровый детина, под сорок пять, в высоких сапогах, волосы седые до плеч. Прошлое — новосибирский академгородок. Говорит без запинки. Поза — да, но не более чем чуть-чуть. Он, конечно, инспектор — чтоб получать хоть какие-то деньги. Но реально — отшельник. Один на кордоне. Сам себе печет хлеб. Была жена, жила с ним на озере пять лет — больше не смогла. А место действительно идиллическое. Называется Камгинский залив, впадает в него речка Камга. Корень "кам" — тот же, что в слове "камлать", и здесь на самом деле камлали. Содержательное место — не промахнулся мужик.
Именно в этом месте директор заповедника Сергей Петрович впервые увидел пьяного американского профессора. Посидели, и пошел он — они же демократы — к берегу мыть свою тарелку. Выловили, переодели во все сухое. Встал, взял тарелку — и к воде. И так три раза. Тогда решили: пора вязать.
Почему именно Монтан? Потому что это — "гора", это значит "большой". Сам себя так назвал, и все на озере зовут его так. А когда-то был — Анатолий.
"Я не буду здесь ничего строить, никаких храмов. И яблоки выращивать не буду, хоть тут все на них помешаны. И этого тоже ничего не надо.— Показывает на подобие причала, сложенного из камней (это с него, наверно, падал профессор).— Никогда бы я не осквернил так этот берег. Я проживу незаметно, аккуратно. Ничего не меняя. Так, чтоб не оставить следов. Ты приходишь, потом — уходишь (небольшая пауза, он подбирает слова) к верхним людям — и оставь все, как было до тебя".
— Монтан, а какая твоя вера?
Критический момент. Чуть-чуть — и запредельность разговора обернется фарсом.
Он — индеец. Нет, не подражатель американским, а наш славянский индеец. Хотя и американских знал: приезжали к нему в Новосибирск и жили подолгу. Выполняет обряды. Вот для ритуальных целей перья орла — поймали для него специально и принесли. "Старый уже был, восемь лет было парню".
Директор заповедника держится за голову, смеется чуть в сторону: "Тут по берегам каждый или философ, или Кастанеду читал".
"Кастанедка болтун,— быстро и серьезно отмечает Монтан.— Я это как специалист говорю".
Кристина
База заповедника — поселок с местным названием Яйлю. Один из трех населенных пунктов на озере, а озеро — в длину 75 км. В окнах бревенчатой центральной конторы, единственного двухэтажного дома,— черная вода трехкилометровой ширины, желтые осенние горы. Света в поселке нет, связь — только рация, сообщение с местом, где телефон и автобусная станция, по воде или полупроходимой тракторной дороге.
Главная боль — браконьерство и незаконный лов редких животных. Ловят хищных птиц и продают в арабские страны. Убивают бурых медведей — ради желчи, оленя кабаргу — ради струи, маралов — из-за пантов, гордость этих краев снежного барса (ирбиса) — из-за шкуры. Уникального алтайского горного барана аргали местное население стреляет просто на мясо. Всемирный фонд дикой природы (WWF) начал здесь проекты по сохранению ирбиса и аргали — уточняет ареалы их обитания, консультирует местных судей и следователей по делам о браконьерстве, помогает найти дополнительные деньги на оснащение патрульных групп. Все это недавно обсуждалось в Белокурихе (Алтайский край) на организованном WWF международном форуме "Алтай--Саяны. ХХI век" наряду с другими вопросами — от охраны местных уникальных лесов и сохранения культуры малочисленных народов до льготного кредитного и внешнеторгового режима для государственно-административных образований региона. Цель — разработать и провести в жизнь неразрушительную для природы стратегию выживания и развития в реально существующих условиях. Основной подход: для мирового сообщества сохранение таких уникальных регионов не прихоть, а необходимость, своеобразная услуга, которую можно предъявить к оплате.
...Замдиректора заповедника по науке Юлия Викторовна показывает мне в Яйлю местную достопримечательность — научную библиотеку. Действительно немаленькая, есть редкие тома.
— Вам не скучно здесь?
— Что вы, скучать некогда, работы выше крыши, вот сейчас весь день с вами — а работа не идет из головы.
— А вот общение — вам хватает?
— Здесь такие люди — мне сразу понравились, как приехала. Рисуют, философы есть такие самобытные — поговорить интересно. У меня научный отдел — 14 человек. Каждый, конечно, себе на уме, не сразу подойдешь... Есть такие, кто здесь по двадцать, двадцать пять лет — да вот, например.
Сухощавый пожилой мужчина. Экономные движения человека, привыкшего к рюкзаку и многодневным переходам в тайге в одиночку. Так же экономно отвечает на мои вопросы. А ко мне у него вопросов нет: люди с фотоаппаратами его не интересуют. У него сейчас вот какой обет: подробное описание всех озер заповедника, а их две тысячи. До каждого дойти. Иной раз приходишь по карте — а озера и нет.
— Ему в Томск надо поехать, в библиотеку,— говорит Юлия Викторовна,— а командировочных нет.
— Сколько вообще тут люди получают?
— Да рублей, допустим, четыреста. Ну и на огороде выращивают разное — а без этого бы вообще никак. И яблоки тут растут здорово, в этой долине, тут тепло. Ничего, люди привыкают. Движки у многих, видео смотрят.
Труднее с детьми: маленькие еще ничего, а как вырастают — хотят уехать. Вот у Сергея Петровича дочь тоже уехала. И он сам уезжал. Но вернулся.
Кристина. Познакомился с ней, бродя в поселке по берегу. Ей, наверно, семь. Родители работают в заповеднике. Она учит в школе английский, и в музыкальной школе уже играет этюды Буре. Вот этого не ожидал: как они везли сюда инструменты? Делится радостью: у кошки котята. Идем смотреть кошку. Даша — наверно, сестра, года на три старше — держится строго. Уже понимает — приехали чужие, задают праздные вопросы. Им любопытно. И им все равно. Они уедут, мы останемся.
"А в озере купаетесь?" — спрашивает кто-то. "Купаемся,— вяло отвечает Кристина (справка: летом вода 14 градусов).— А знаешь,— оживляется,— мы, когда были в городе, в бассейне купались".
Беловодье
Концентрация людей нетрадиционной мировоззренческой ориентации всегда была в алтайских горах высока — как нигде в России. Издавна здесь селились староверы. Живут они здесь и сейчас — своими хуторами, своим укладом, практически не поддерживая контактов с внешним миром.
В 70-80-х годах сюда пришли последователи Николая Рериха — по следам его экспедиции. Их штаб-квартира — село Усть-Кокса, где останавливался Рерих; теперь там его музей. Согласно экспедиционному отчету самого Рериха, именно вблизи этого села, в долине Уймон, старовер показал ему вход в систему пещер, по которым можно выйти к легендарному Беловодью. Можно, да не всякий дойдет, а уж кто дошел, не вернется — зачем? Эти места считаются северными воротами Шамбалы — архетипической страны просветленных в религиозных традициях и фольклоре Тибета, Китая, Индии и староверческого Алтая. Китайские, тибетские и алтайские источники дают довольно точную локализацию Шамбалы: Китай, северный склон тибетского массива, горная цепь Кунь-Лунь и ее ответвление Нань-Шань — скорее всего, именно район их соединения. "Беловодью" же соответствует озеро Лоб-Нор и другие соляные озера на юге пустыни Гоби, прямо в преддверии этих гор, если двигаться из Алтая. Впрочем, некоторые предпочитают более удобную версию: воды горной реки Аккем в самом Алтае, как раз на юг от Уймонской долины, имеют беловатый оттенок.
...Телецкое озеро: приехал на турбазу, а на следующий год вернулся и остался; приехал поработать на биостанцию — остался на всю жизнь. Сколько таких историй я здесь слышал.