НА ГРАНИ ПОЛА

Мы с подругой Лизкой сидим у меня на кухне перед свеженачатой бутылкой «Гжелки» и ведем беседу. Лизка выпила, лихо запрокидывая буйную голову, уже сто грамм, и поэтому разговор приобрел достаточную степень откровенности, кроме того, четко обрисовалась его тема. Мужики, естественно, Лизкин больной вопрос. Вот уже несколько лет она пытается устроить свою личную жизнь, выйти «нормально» замуж, чтобы о ней заботились и дали возможность рожать детей. И вот уже несколько лет — ни фига. Ее отношение к этой проблеме, к счастью, уже давно утратило трагическую остроту и приобрело оттенок более-менее спокойного философского поиска. Но главный вопрос остался — почему?
— Ну почему? — вопрошает Лизка, тряся пустой рюмкой. — Почему они такие козлы, а? Давай еще по пейсят.
Она только что рассталась с очередным и, пока не найдет следующего, будет вот так вот вопрошать. Найдя, скажет: «Вот этот — настоящий мужик. Не то что ... (имярек предыдущего)». Но через пару-тройку месяцев Лизка опять спросит меня: почему?
— Ну так чего с этим-то случилось? — спрашиваю Лизку.
— А-а-а, — раздраженно машет наманикюренной рукой Лизка. — Вроде как и ничего. Только проснулась я однажды утром, посмотрела на его грязные носки и поняла: так это теперь и будет дальше. На хрен он мне сдался вообще? Вечный мальчик, непризнанный гений в дырявой куртке. Надоело. Я все время должна будить в нем светлые чувства, ждать его, поддерживать его идиотские идеи, а стоит чего в ответ потребовать, надежности какой-то, мужского плеча, он — чего это ты мою свободу ограничиваешь? Ну и пусть без меня теперь самовыражается, козел. Так ему и сказала. А он: ну и пошла на фиг сама. Все они козлы, я же говорю.
— Да ладно тебе. Сама виновата. Помнишь Васю? Три года за тобой бегал, с женой из-за тебя развелся, квартиру разменял. Положительный такой. На машинке возил, шампусиком поил, а ты ж сама его бросила.
Лизку задело за живое — она замолчала и угрюмо задумалась. Вася был старше Лизки на десять лет и по-отечески о ней заботился. От нее требовалось только одно: любить Васю и творить его семейное счастье. Он и деньги зарабатывал, и Лизку развлекал. Никакой там уборки и готовки от нее не требовалось. И молодая и красивая Лизка возомнила себя самой-самой, пошла гулять по разным эзотерическим тусовкам, учиться космоэнергетике и левитации. Вася терпеливо уводил ее от всевозможных левитаторов с плохо застегнутыми ширинками, уводил-уводил, да не увел. И лопнуло мужское терпение. Спустя два года после их расставания я передала Васе при случае желание Лизки исцелить их отношения. «Не знаю такой», — буркнул Вася, имея в виду Лизку. И с тех пор ей не везет.
— Все равно бы я с ним не осталась. Зануда он был, — зло говорит Лизка, — и тряпка, не мужик. Не мог меня от этих козлов уберечь.
«Гжелка» продолжает убывать, и Лизку несет и несет:
— Да, дура я. Надо было ребенка родить, как Галка вон. Хоть один близкий человек бы был.
Она уже порядочно пьяна, поэтому «бы был» звучит очень смешно. И жалко одновременно, ведь она чуть не плачет.
А что касается нашей общей подруги Галки, то она, разведясь с опостылевшим мужем, родила ребенка от женатого мужчины, отца троих детей, коллеги по работе. Раза два в месяц он теперь приезжает к ним, не по праздникам, а после. Праздники он проводит с женой и детьми.
— Вот видишь, — радуюсь я. — Есть же еще нормальные мужики.
— Ну да, нормальные, — усмехается Лизка. — При живой жене и троих детях любовницу завести и еще ребенка родить — нормально, да?
— Ну-у, — пытаюсь я защитить Галкиного мужика. — Он же никого не бросает. Это у мужчин в крови, если хочешь знать, — стремиться отыметь всех женщин. Природа. Они запрограммированы оставить как можно больше потомства, желательно от разных женщин. Естественный отбор. По-хорошему, правительству нашему таких поддерживать надо!
— Ну да, типа, пусть рожают нам солдат и рабочую силу, да? — Лизка удивляется. — Ты чего, серьезно это все, Жириновский хренов? А ей-то, его жене, каково?
— Так его жене сорок лет, трое детей. Она свою задачу выполнила. А Галке только тридцать. Если отхватила себе хорошего мужика, почему бы не дать другим попользоваться? Жадность не красит, знаешь ли.
— Ах да, конечно, как я могла забыть. Ты же сама такая же. Тоже от чужого мужа ребенка заимела!
— От него же не убыло.
— Ну вот и радуйтесь, и растите теперь безотцовщину. Хотя, может, и правильно, потому что все равно одни козлы кругом! Как говорится, нет отца, и это не отец.

Бутылка почти иссякла. Лизка нещадно дымит сигаретиной, поедая увесистый бутерброд с неровно нарезанной колбасой. Еще на столе находится вскрытая банка со шпротами и на тарелке в хаосе валяются маринованные огурцы. Все еще женщины снаружи, мы все больше походим на мужчин в привычках.
— Мне один знакомый рассказывал: зашел как-то в бар в Аргентине, сидит, пиво пьет. А рядом у стойки баба стоит с та-а-ким декольте! А юбка — ну полоска кожи просто, вся задница наружу. Ну он стал ей всякие намеки делать, что вы там, типа, делаете сегодня вечером, а она так к нему наклоняется и говорит: «Знаешь, бой, жалко мне тебя, я вижу, ты не местный, ты себя держи в руках, а то я вон сейчас тому парню скажу, что ты ко мне пристаешь, тебя мигом в кутузку увезут». Он ей: «А ты разве не того?» А она: «С чего это ты взял? Как хочу, так и одеваюсь, имею право». Так что видишь, где они у них — вот где! А наши бабы, чуть на них какой кобель посмотрит, — сразу рот до ушей. Дуры мы, бабы.
Возражать все труднее. Лизка победно смотрит на меня.
— Вот и я думаю, — то ли в шутку, то ли всерьез говорит она. — В лесбиянки, что ль, податься?
— Ты серьезно?
— Да нет, конечно. Мне столько не выпить. Просто вспомнила школьного товарища. Про него еще в десятом классе все знали, что он педик. И вот недавно встречаю его на улице с какой-то бабой. На голову выше его, в джинсах, в кожаной куртке, на боку мобильник болтается, на руке мужские часы. Идут под ручку, а со стороны кажется, что это она его ведет, а не он ее. И что ж ты думаешь? Жена, блин. Такая же, как он сам, пидараска. Они поженились, чтобы, значит, свой социальный статус повысить. Типа, и она при муже, и он при жене.
— Вот чернуха-то.
— А ты еще споришь. Так и получается: или бандит, или педик, или козел. Все они одинаковы... — Лизка устала и собирается домой, шатаясь застегивает сапог. Раскрасавица — тушь поползла, лохматая, лицо в пятнах. Это она с расстройства напилась. — Пойду, пожалуй, спать пораньше лягу. А то опять завтра рожа опухшая будет.
— Уже опухшая. Стареешь.
— Ты-то молодеешь, что ли? — огрызнулась она.
Дверь за ней закрылась, и из кухни постепенно выветривается запах водки и табака. Лизка ушла. Сейчас она отдохнет, как усталый зверь в норе, а завтра снова выйдет на охоту за семейным счастьем. Удачи тебе, Елизавета Николаевна, сложная девушка тридцати лет! Может, кто и влетит в конце концов в твою пасть. О, счастливчик.
...Но почему они все такие козлы? А главное, мы-то почему такие козлихи?
Майя ВЛАДИМИРОВА