МЫ САМИ РЫЛИ ЭТИ ЛАБИРИНТЫ

МЫ САМИ РЫЛИ ЭТИ ЛАБИРИНТЫ

Экономика Чукотки проста и незамысловата. Берется нерентабельное предприятие, скажем шахта, опутанная долгами как шелками. Ликвидируется — банкротится как нерентабельная. А на ее месте тут же возникает новое предприятие — тоже шахта, на базе того же угольного разреза, с теми же рабочими. Но с новым названием. Чистенькое, без долгов, предприятие. Поначалу, конечно, без долгов. Потому что с первого дня новая шахта начинает эти долги наращивать.

Такова, например, шахта «Нагорная», бывшая «Беринговская». Себестоимость тонны угля на прежней шахте была 1500 рублей за тонну. Такая большая себестоимость, приведшая к закрытию шахты, возникла за счет больших долгов кредиторам за купленное оборудование. Теперь же себестоимость несколько снизилась за счет того, что кредиторов попросту бортанули. У новой шахты незапятнанная репутация и новенький директор — Черевань Виктор Иванович, которого переманили сюда из Донецка, пообещав зарплату в тысячу долларов. Однако Виктор Иванович трудится здесь с мая месяца, а зарплаты такой еще не видел. За все это время случилась ему одна зарплата размером в пять тысяч — и все. В пять тысяч рублей.

Мы сидим с Виктором Ивановичем в его большом директорском кабинете и калякаем за жизнь нашу скорбную. Прикидываем и так и сяк, как спастись. И надо ли спасаться.

— Какая себестоимость тонны угля сегодня? — повторяет мой вопрос директор Черевань. — Так сразу не ответишь. Чтобы была низкая себестоимость, шахта должна работать в четыре смены — круглосуточно добывать уголь. Если шахта уголь не добывает, она сразу становится нерентабельной.

— Ясен перец!

— Вот сейчас из-за нехватки напряжения в сети мы уголь добывать в полном объеме не можем. У нас же комбайны, конвейеры на электричестве.

— А напряжения нет, потому что вы не даете местной станции угля, поскольку им нечем расплачиваться? Я правильно понимаю диспозицию?

— Нет. Уголь мы им поставляем. Без угля станция не стоит. Вы правы только частично, а именно в том, что они нам денег не платят за этот уголь.

— Тогда почему станция не дает тока?

— Станция не работает, потому что оборудование старое, сто раз изношенное, котлы выбрасывать пора. Это первая причина. А вторая — люди там просто не хотят работать. Им зарплату все равно не платят, чего им задаром работать? Тут такая парадоксальная картина создалась... Энергетики 2 миллиона должны нам за уголь и 8 миллионов — за электроэнергию.

— Энергетики с электростанции должны вам за электроэнергию, я не ослышался?

— Нет. Именно так. У нас есть своя дизельная электростанция, которая через станцию снабжает энергией поселок энергетиков — их жен, детей...

— Ладно, вернемся к шахте. Какая сейчас себестоимость тонны угля?

Директор тяжело и протяжно вздохнул:

— 646 — 650 рублей за тонну.

— А продаете почем?

— Продаем по 612 рублей за тонну.

— Ниже себестоимости?

— Ну да. А дороже никто почему-то не берет. Рынок. Ходят, правда, слухи, что наш уголь нужен кому-то за границей, но это все одни слова.

— Та-ак... Вы только не падайте в обморок, отнеситесь к моему сообщению мужественно, но мой экономический анализ показывает, что вы зря возродились: ваша шахта вообще нерентабельна!

— Это зависит опять-таки от объемов добычи. Если мы будем добывать 200 тысяч тонн, себестоимость будет 408 рублей. Если будем добывать 150 тысяч тонн, себестоимость — 550 рублей. Чем меньше тонн, тем больше себестоимость. Чем больше тонн, тем себестоимость ниже.

— А сколько нужно всего угля Чукотке?

— 400 тысяч тонн. «Анадырская» должна давать 200 тысяч, и мы 200 тысяч. Нас это устраивает.

— Наверняка этот подсчет еще советских времен, когда здесь жила масса народу, работали горно-обогатительные предприятия. Но теперь, когда превалирует точка зрения, что отсюда нужно вывезти максимум народу и добывать все, что можно тут добывать, вахтовым методом, столько угля да и электростанций, наверное, не нужно. Может, и не нужен вовсе северный уголь, так же, как оказались невыгодными северный вольфрам и северное олово? Выяснилось, что вольфрам и олово дешевле в Китае покупать, чем отсюда возить. Может, и уголь не стоит тут добывать?

Долгая тяжелая пауза.

— Может, и не стоит...

Александр НИКОНОВ