Тотальное наказание

Ситуация вокруг Ирана вновь находится в максимальном напряжении: до промежуточных выборов в США остались сутки, Вашингтон и Тегеран обмениваются последними предупреждениями. Ключевой вопрос: возобновятся ли удары, как предупреждают источники, или у дипломатии еще есть шанс.

Цели американо-израильской коалиции не достигнуты: сменить режим в Иране, полностью уничтожить ядерные объекты и ракетный потенциал, принудить Тегеран к капитуляции не удалось. Несмотря на потери, Тегеран сохранил способность к ответу и готов продолжать сопротивление. Иранское руководство исходит из того, что коалиция сделает ставку на внезапность: ожидаются удары по штабам, энергетике, связи, объектам культурного значения. США, вероятно, будут стремиться установить полный контроль над судоходством, а также якобы рассматривают возможность захвата нескольких иранских островов. По сообщению американских СМИ, администрация Дональда Трампа уже предупредила страны Персидского залива о необходимости подготовиться к «короткой, но интенсивной» серии ударов, которая может начаться 4 ноября.

Цель — не выиграть на поле боя, а сделать продолжение войны настолько дорогим и рискованным, чтобы принудить Вашингтон к деэскалации.

Как заявил верховный лидер Моджтаба Хаменеи 31 октября, Иран будет отвечать на угрозы «немедленно и эффективно, без географических ограничений». В тот же день секретарь Высшего совета нацбезопасности Мохсен Резаи впервые допустил выход из Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) в случае новой атаки США.

Варианты нанесения асимметричных ударов по противнику и его союзникам в регионе у Ирана есть. Наиболее уязвимое направление — цифровая инфраструктура и подводные кабели. Иранские официальные лица прямо угрожают атаковать оптоволоконные кабели в Ормузском проливе и Красном море. Через Ормуз проходит семь основных кабелей, и, по мнению Корпуса стражей исламской революции, они являются законными целями. Повреждение затронет лишь около 1% мирового трафика, но региональные последствия будут драматичными: это парализует финансовые трансакции и облачные сервисы в странах Залива. Иран также может использовать хуситов для атак на кабели в Красном море (около 10% регионального трафика).

Кибератаки — еще один дешевый и эффективный способ нанести ущерб. Иран уже продемонстрировал готовность использовать хакеров против энергетических систем, водоснабжения, телекоммуникаций и финансового сектора как в регионе, так и на территории США.

Как ожидается, Иран в случае продолжения военных действий также будет стремиться вновь полностью заблокировать судоходство в Ормузском проливе. Вместо того чтобы топить каждый танкер, Ирану достаточно заставить суда разворачиваться или остановить погрузку, чтобы взвинтить страховые премии и цены на энергоносители. Рассматриваются удары по нефтегазовым объектам союзников США, что может сократить поставки нефти из региона на миллионы баррелей в сутки. Обсуждаются атаки на дата-центры и центры искусственного интеллекта, принадлежащие американским компаниям или их партнерам в регионе.

Около 42% мировых мощностей по опреснению сосредоточено на Ближнем Востоке (в Кувейте и Бахрейне — до 90% водоснабжения).

Иран уже демонстрировал готовность атаковать эти объекты. В марте 2026 года после ударов по иранской опреснительной станции на острове Кешм иранские беспилотники поразили опреснительную установку в Бахрейне. Атаки на опреснительные объекты могут вызвать национальный кризис в ряде стран Залива, а длительные отключения могут продолжаться месяцами. Более 90% опресненной воды стран Залива поступает всего с 56 станций, что делает их крайне уязвимыми к саботажу или военным действиям. Как отмечают аналитики, вода и энергетическая инфраструктура стали одним из главных рычагов сдерживания Ирана в противостоянии с США, а иранский министр иностранных дел Аббас Арагчи прямо дал понять странам Залива: в случае возобновления масштабных ударов США их критическая инфраструктура будет поражена.

Помимо Ормуза, Иран угрожает расширить географию конфликта на Индийский океан, что создаст угрозу для глобальных цепочек поставок. В случае продолжения блокады Тегеран может взаимодействовать с хуситами по поводу Баб-эль-Мандебского пролива. Иран модернизировал ракеты, включая противокорабельные с более сложными траекториями, и может использовать гиперзвуковое оружие. Инциденты 30–31 октября, когда в Ормузском проливе подорвались четыре танкера, подтверждают, что эта угроза уже реализуется.

Это может включать удары по американским базам в регионе, атаки хуситов по судам и территории Саудовской Аравии, а также попытки дестабилизации ситуации в соседних странах. Одновременно Тегеран попытается активировать скрытые сети влияния — агентурные сети и «спящие ячейки», которые десятилетиями выстраивались в странах Залива и западных государствах. В ходе предыдущих ударов иранские сети в Бахрейне, Кувейте и Катаре, по оценкам западных спецслужб, передавали информацию о результатах ударов и уязвимых точках инфраструктуры.

Стратегия в отношении соседей по Заливу строится на двойственности: угрозы критической инфраструктуре и предложения о диалоге без внешнего вмешательства. Страны Залива зависят от американских гарантий, но их выживание зависит от инфраструктуры, которую Иран может атаковать. В условиях войны они ужесточили контрразведку: по данным Wall Street Journal, раскрыты диверсионные ячейки в Кувейте, ОАЭ, Катаре и Саудовской Аравии. В октябре в Тегеране прошла четырехсторонняя встреча с участием Саудовской Аравии, Турции и Пакистана, где обсуждалась «новая архитектура безопасности» без внешних сил, но конкретных договоренностей нет.

Семь стран имеют с Ираном сухопутную границу: Ирак, Турция, Армения, Азербайджан, Туркменистан, Афганистан и Пакистан. В условиях морской блокады эти границы — ключевые каналы снабжения. Особое место занимает Азербайджан, который, по оценкам Тегерана, является близким партнером Израиля. Армения остается важным партнером, стороны готовят документ о стратегическом сотрудничестве. Турция — крупнейший торговый партнер и посредник. Пакистан играет двойную роль: посредник между Тегераном и Вашингтоном, но наращивает торговлю с Ираном. Власти Афганистана лояльны Тегерану, а Туркменистан и Ирак обеспечивают выход к Центральной Азии.

Это не столько военная доктрина, сколько попытка переформатировать правила региональной игры. Заявление Резаи о возможном выходе из ДНЯО — не изолированный эпизод, а часть той же логики: пересмотр ядерного статуса Ирана становится элементом общей эскалации, а не отдельным сюжетом.

Перечисленные шаги объединены одной логикой: создать угрозу там, где противник менее всего готов к обороне, и заставить его нести издержки по множеству направлений одновременно. Не все меры дадут результат. Блокада Ормузского пролива, как и атаки на подводные оптоволоконные кабели, могут быть частично преодолены за счет альтернативных маршрутов. Скрытые сети влияния уязвимы для контрразведки, а силы региональных союзников и партнеров ослаблены и не всегда готовы воевать за иранские интересы. Но в совокупности эти шаги способны создать эффект, которого добивается Тегеран: ощущение хаоса, неконтролируемой эскалации и неприемлемых издержек.

Тегеран делает ставку на то, что американское общество не выдержит долгой войны, а израильское руководство не сможет бесконечно поддерживать мобилизацию. Но и сам Иран рискует истощить ресурсы и спровоцировать еще более жесткий ответ. Решающими факторами станут внутреннее единство в Иране, устойчивость иранской экономики к новой волне санкций и блокады, единство союзников и партнеров Тегерана перед лицом растущих издержек, а также позиция Китая и Индии — основных покупателей иранской нефти, которые могут как смягчить давление на Тегеран, так и подтолкнуть его к компромиссу. Победа достанется тому, кто сможет дольше выдерживать боль. Тегеран демонстрирует готовность к затяжной, ожесточенной борьбе, и это делает перспективу нового раунда войны пугающе реальной.