Добро заразительно. В результате эпидемии хорошего отношения к зверям сегодня мы сталкиваемся со сложнейшей психологической, экологической и социальной проблемой выпадения «друзей человека» из их традиционного ареала
... СТОЗЕВНО И ЛАЯЙ
У меня не было практики близкого общения с животными ни в детстве, ни в зрелом возрасте — каюсь. Кошки, рыбки и собачки обошли меня стороной. Тем не менее в числе самых моих любимых писателей был и остается Сетон-Томпсон. О, кутенейский баран Крэгг, о, спортивный кролик Джек — Боевой Конек, о, почтовый голубь Арно... сколько над рассказами о ваших судьбах было мною пролито слез!..
Животные в системе человеческих представлений о чудесах мироздания занимают место, не зависящее от личного опыта.
Собака — друг человека.
Но хотелось бы знать, кто первый это сказал.
Подозреваю, что не человек.
Иначе не было бы собак ни в Освенциме, ни в ГУЛАГе...
Моя сердобольная соседка с некоторых пор начала жалеть бездомных собачек. Сначала пожалела одну, потом — вторую. Где две — там четыре, где четыре — там и восемь. Чем не геометрическая прогрессия! Мой любимый Сетон-Томпсон, слышал бы ты, как они воют по ночам! Когда моя сердобольная соседка выводит свою свору на прогулку — а это бывает когда в шесть, а когда и в пять часов утра, — подъезд содрогается от истошного лая, рычания, визга и хрипа. Выведя своих друзей на прогулку, соседка не спеша огибает дом — и тогда ты невольно ощущаешь себя матерым волком из басни Крылова. Дальше — больше: наша сердобольная вытащила на лестничную клетку нечто вроде шифоньера, наполнила его собачьими причиндалами, потом стала привязывать у двери на предмет охраны квартиры и причиндалов одного из постояльцев, другого — у входа в лифт... Эти лают каждые пять минут, круглосуточно...
Добро, как известно, заразительно. Сердобольные соседки из других подъездов обзавелись, на диво быстро, своими сворами, так что теперь они совершают в нашем дворе совместные выгулы... Сердоболки-доброволки вельми гордятся благодарственным письмом из Общества охраны животных на бланке с печатью: к ним теперь никакой участковый не подойдет...
А ведь как все хорошо начиналось! У пастуха была собака, помогавшая оборонять стадо от волков. У рыцаря либо нашего барина была на псарне свора гончих, о которых вспоминали только накануне выезда на охоту. В покоях лишь самых привилегированных дам шастали безобидные жужутки... Функции пресловутых «друзей человека» были ограничены потребностями человека.
Ныне мы сталкиваемся со сложнейшей психологической, экологической и социальной проблемой выпадения «друзей человека» из их традиционного ареала. Меня привела к этому выводу дурно (в переносном и буквальном смысле) пахнущая атмосфера в родном подъезде. Мои сердобольные соседки — простите невольный каламбур — еще ягодки на древе гуманизма: некая старушка стала печально известной благодаря тому, что прикармливала крыс и в этом едва ли не сравнялась в человеколюбии с Гингемой из «Волшебника Изумрудного города» или с самим Мышиным королем из «Щелкунчика». Тут уже не до шуток — тут ужас пробирает!..
Притчей во языцех стала борьба хунвейбинов с воробьями. Но какова, простите за вопрос, альтернатива? Поэтичная любовь к голубям, которая в ряде старых европейских городов породила множество проблем, начиная с того, что своим пометом «вестники мира» придали непотребный вид монументальным красотам, и кончая тем, что не раз вызывали эпидемии?
Предвижу ответ: как представить венецианскую площадь Святого Марка без голубей! Но каково живущим в окрестностях площади Святого Марка?..
Бог с ними, пернатыми — Пикассо, которому ХХ век обязан возведением голубя в символ мира, цинично заявлял, что не знает более неряшливых, драчливых и глупых птиц. Вернемся к собакам. Собаки живут при человеке и для человека. Они исторически интегрированы в социальную жизнь человеческого общества. Выпадая из нее, вступая в конфликт со своей включенностью в жизнь людей — и переставая по большому счету подчиняться людям, — собаки становятся, как ни страшно говорить, явлением антисоциальным.
Да знаю я, знаю о выдающихся свойствах отдельных представителей собачьего роду-племени (собака Павлова, Белка-Стрелка, пограничный пес Индус со своим верным двуногим другом Никитой Карацюпой). Но покоя не дает мне мысль: если такие собаки выпадают по тем или иным причинам из системы социальных отношений, неминуемы самые серьезные неприятности. Хорошо, если какой-нибудь Индус на пенсии покусает взрослого, следуя своим атавистическим инстинктам. А вдруг это не инстинкты? Вдруг бешенство? А если какой-нибудь ризеншнауцер или бультерьер откусывает молоденькой девушке нос? А если обезображен ребенок? Известны мне и такие случаи... Право же, отсюда совсем недалеко до хрестоматийного: чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй...
Ни в одной из стран, где я когда-либо бывал, я не видел бездомных собак. Ни в районах Мюнхена, где селятся выходцы из Турции, ни в пригородах Парижа, где в основном обитают североафриканцы, не рисковал я так, как ежедневно рискую в подъезде собственного дома.
Позволяет ситуация — и по улице Парижа идет молодая мать с целым выводком детей, толкает перед собой коляску, а в руке держит поводок, на котором трусит симпатичная, всей семьей любимая псина. Не позволяет ситуация — пожилой голландец в берете и с бородкой а-ля XVII век прогуливает одинокую собачонку вдоль канала, временами доставая совок и веник и убирая в пакетик то, что сыплется из его, судя по всему, единственного спутника в старости.
Собака — с человеком, собака — при человеке...
Как это достигается — судить трудно. Я не ветеринар, но знаю твердо, что вопрос этот везде проработан досконально, с большим-большим умом, а не только добрыми чувствами. Потому что речь идет не о собаках — о людях. Вот прекрасная аналогия, помогающая понять, в чем выход: организация городского движения. Права и обязанности водителя и пешехода расписаны «от» и «до», маршруты — что твои библейские заповеди... Всякая аналогия относительна. Моя может показаться притянутой за уши. Однако именно в городах с отлаженной транспортной системой не бывает проблем с собаками. Решение собачьих проблем — в людях (перефразируя горьковского «старца лукавого» Луку: бояться надо не собак, бояться следует людей...). Лет двадцать назад на экраны мира вышел фильм французского режиссера (фамилию запамятовал) «Собаки». В нем были показаны и собачьи питомники, где собак дрессируют и натаскивают, и истории, в которых собаки приходили на выручку людям, спасая им жизнь и, если речь шла о женщинах, честь. Но тут же возникал диковатый мир города, в котором власть захватывали одичавшие собаки. Автор объяснял, откуда брались эти «изгои», в чем был исток их одичания: в те уже далекие от нас времена его соотечественники предпочитали отдых кто на Балеарах, кто на Багамах, кто — если достаток поскромнее — в Сен-Тропе. Там с собакой не очень разгуляешься. И, отправляясь на заслуженный отдых, парижане просто бросали «четвероногих друзей». Ну а по возвращении заводили новых: жизнь требует обновления сегодня — машины, завтра — интерьера, послезавтра — собаки...
Вот и бегают по улицам новой Москвы живой укор и напоминание об опасности, от которой не застрахован никто.
Может быть, мы и есть то самое «чудище», которое и «обло», и «озорно», и «стозевно», хотя, разумеется, никоим образом не «лаяй»?
Профессор ЯКУБОВСКИЙ
|
