В музей вещей уходящего века я поместил бы пишущую машинку. Хотя на самом деле стихи я пишу ногами. Потому что на ходу. Во время долгих пеших прогулок. А когда прихожу домой, строчки в голове уже готовы, сажусь и отстукиваю их одним пальцем на старенькой пишущей машинке. Машинка моя древняя, живет со мной с незапамятных времен, многое и многих повидала она. Вообще пишущая машинка — символ нашего века. Или по крайней мере один из символов, уж точно. Может, помните «Голый завтрак» — голливудский черно-белый фильм о родоначальнике американских «битников»? В центре внимания там старая пишущая машинка. Она — живой персонаж, она разговаривает, она думает, совершает какие-то действия. C ней со временем вступаешь в приятельские отношения. Знаете, я до сих пор не работаю на компьютере. Сам не умею этого делать, для меня компьютер — незнакомая машина, никак не могу с ним подружиться. Хотя понимаю, что на нем все гораздо быстрее, удобнее делать. То, что я могу сделать на компьютере, может с точностью повторить и какой-нибудь парень в Мексике, например, или в Китае, у которого есть такая же программа, — вот это мне не нравится. Творчество — вещь сугубо индивидуальная, рукотворная, я бы даже сказал. А когда кто-то может создать то же, что и ты... не интересно как-то становится.
Андрей ВОЗНЕСЕНСКИЙФото М. Штейнбока, М. Вылегжанина