Чтобы лишиться собственной машины, существует несколько способов. Ее можно разбить. Можно оставить на несколько дней у подъезда с отключенной сигнализацией. Можно, наконец, поцарапать крыло шестисотому мерседесу. Но есть способ лучше: просто отправиться на ней за границу — хоть в страну "ближнего зарубежья". Очень велика вероятность того, что ваша машина в этой стране и останется. Даже если вы "добросовестный приобретатель", и машина зарегистрирована как полагается и проверена по российской базе данных Интерпола.
Собираясь в Крым "на своих четырех", я тщетно пытался отбиться от нападок друзей и родственников, упорно крутивших пальцами у виска: мол, совсем спятил, там же сейчас русские автомобили постоянно останавливают, как липку обдирают и тому подобное. А один друг вообще сказал: "Поезжай-поезжай, назад без машины вернешься". "Ну и шутки у тебя,"-- обиженно отмахнулся я от него и продолжал сборы. Куда ж я без своей почти новенькой Audi Coupe, возлюбленной моей и взлелеянной!
За неделю пребывания в Ялте я, объездив чуть ли не все побережье, нарвался на штрафы лишь дважды: за тонированные стекла и за отсутствие опознавательного знака "RUS". "Вот так-то, доброжелатели!",— радовался я. Рано радовался...
Распаренный и утомленный, я плавно катил с загородного пляжа к Ялте, когда впереди замаячил пикет ГАИ. Я вышел из машины, не ожидая ничего плохого. Скорость я не превышал, документы в порядке, даже ремешок не забыл пристегнуть. Но гаишники оказались очень уж привязчивыми и попросили открыть капот. Посмотрели номера кузова и двигателя, чиркнули их себе в книжечку и, попросив подождать, удалились. Минут через пять возвращаются с радостными лицами: "Все, приехал, хлопец. Твоя машина числится в угоне!"
У меня это сообщение вызвало гомерический хохот. Ведь машина, как полагается, зарегистрирована в ГАИ, проверяли ее и по Интерполу, а бывший хозяин, к тому же мой хороший знакомый, проездил на ней благополучно два года.
— Ошибочка вышла,— говорю.
— Ошибочка? О це умный какой. Ща побачишь ошибочку,— и не очень вежливо попросили проследовать за ними. Невдалеке стоял блестяще-шикарный Grand Cherockee. Подойдя ближе, я разглядел в нем рослого светлоглазого мужчину с почти американской челюстью и мобильным телефоном. На мой недоуменный вопрос он спокойно ответил, видимо, заученной фразой, которую ему неоднократно приходилось повторять:
— Я есть комиссар Интерпола. Я приехал из Висбаден и выступаю здесь эксперт. Машину задержала ГАИ, а я — эксперт.
Немец поведал мне, что моя ненаглядная Audi, оказывается, была угнана два с лишним года назад в Германии, у господина с длинной труднопроизносимой фамилией. По моей просьбе он связался с Московским представительством Интерпола и узнал, что там номера числятся, как абсолютно чистые, то есть вообще не числятся. На мой резонный вопрос — почему так? — он ответить не смог.
Вокруг стояли, прямо как на выставке "Автосалон-Лето-Крым-97", разнокалиберные "мерсы", "БМВ", "ауди", которые окружала толпа изумленных и ничего не понимающих отдыхающих, пестреющая купальниками, плавками и полотенцами разных оттенков. Здесь же, в этой яркой куче, сновали маленькие дети.
Тем временем стала просачиваться кое-какая информация. Оказалось, что Украина подписала с Интерполом соглашение о поимке и возврате угнанных машин. Для этой акции Интерпол специально подготовил 50 комиссаров — все они обучены русскому языку, полностью экипированы и вполне боеготовны. Один из пятидесяти и встретился нам на пути.
Вскоре всем было объявлено: женщины и дети — налево, водители — направо. Учитывая, что время близилось к полуночи, а остановили нас на трассе, где-то между морем и городом, возмущению не было предела — куда деваться среди черной южной ночи мамам с их малолетними детьми? "Это ваши проблемы",— был получен вполне ожидаемый ответ. В общем, все машины были отвезены на штрафплощадку, а мы, соответственно, — в КПЗ. А куда же еще, сами подумайте, отправлять подозреваемых в угоне?
Симферопольские "братки", сидевшие вместе со мной, жалеючи так говорили:
— Не повезло, блин, что ты из России. У нас такие дела быстро делаются. Завтра же мент, охраняющий нашу штрафплощадку, отойдет, к примеру, пописать — за "бабки", конечно, а мы свою тачку как бы угоним. И все, ищи-свищи нас. В ближайшей мастерской нам поменяют номера. Лучше мы заплатим за "угон" и новые номера полторы-две штуки баксов, чем платить отступные немцам, которые обойдутся штук в десять.
Еще они сказали, что опять же за полторы-две штуки любую машину можно "стереть" из украинской базы данных Интерпола.
Промурыжили нас до пяти утра, затем всех отпустили, сказав, чтобы "приходили завтра", то есть уже сегодня утром. И началось хождение по инстанциям. Мы побывали и в КГБ, и в посольстве, и даже на приеме у мэра. Везде нас ждал один и тот же ответ: ни за какие деньги вопрос этот решить невозможно. Оказалось, что интерполовцам попалась зарегистрированная на КГБ машина, числящаяся в угоне, конфисковали машины у пяти крымских депутатов и даже у начальника Киевского следственного управления. И никому не отдают! Так что же говорить о нас, простых смертных?
Наконец на седьмой день в ГАИ мне показали копию письма из Висбадена, где было указано, что машина действительно угнана, инициатор розыска — страховая компания. Решения немецкого суда нужно ждать в течение полугода, а затем машина будет продаваться с аукциона, так что можно ее выкупить.
Я совсем расстроился и решил плюнуть на все и лететь в Москву. И так уже пришлось задержаться, отпуск-то закончился, приходилось звонить на работу и отпрашиваться еще на день с какими-то глупыми объяснениями, что сижу в Ялте и выехать не могу, прямо как небезызвестный директор варьете.
Но все же напоследок решил зайти к интерполовскому комиссару. И правильно сделал. Оказалось, что после решения суда я, как последний и добросовестный владелец, имею право выкупить машину по начальной стоимости. Но если я соглашусь урегулировать проблему без суда, комиссар может по поручению страховой компании совершить сделку со мной непосредственно.
— Это будет стоить 7-8 тысяч марок. И не забудь фотографировать свой машина, все внешние недостатки, я их уговорит сбить цену,— добавил немец.
На следующий день комиссар сообщил, что договорился со страховой компанией на 4 тысячи долларов.
Я, немного успокоившись, улетел в Москву. Четыре тысячи — все-таки не десять, которые напророчили мне "братки" в КПЗ. Тем более что я уже успел связаться по телефону с бывшим хозяином машины, моим приятелем, и договориться, что он внесет половину суммы.
Через неделю, собрав деньги, я снова отправился в Ялту.
Комиссар, как и в первую нашу встречу, был окружен очередными неудачниками. Однако за неделю с ним произошла разительная перемена. Вернее, не с ним самим, а с его речью.
— Я за базар отвечаю, мать вашу! Если хоть один машина пропадет из стоянка, местные начальники лишиться погон. Я им покажем, в натуре, что такое есть порядок!
Увидев меня, он пошел навстречу, изящно жестикулируя:
— Слушай, братан! У меня к тебе есть хороший новость.
Оказалось, страховая компания заподозрила немецкого хозяина в сговоре с российскими угонщиками и теперь не хочет выплачивать полную страховую сумму. Вместо этого ему предложили забирать либо машину, либо 4 тысячи долларов. Владелец отказался, так как собирается судиться со страховой компанией и получить с нее полную сумму страховки. Поэтому страховая компания не требует ни денег, ни машины, и я могу ее забирать совершенно бесплатно. В подтверждение он протянул мне письмо из страховой компании.
Прочитав письмо и посмотрев в честные глаза комиссара, я вдруг понял, что машину мне действительно возвращают. На полном серьезе! От такого поворота событий я испытал не меньший шок, чем тогда, когда ее лишился.
Совершенно ошарашенный, я поехал на штрафплощадку. И сразу окунулся в нашу нормальную, повседневную жизнь. Гаишники, узнав о моей нечаянной радости, хотели каждый урвать себе кусочек. Помимо того, что штрафплощадка обошлась мне за три недели в 400 марок, мне стали морочить голову неимоверным количеством справок, без которых я якобы не смогу выехать из Крыма и которые стоят от ста до двухсот баксов.
Мало того. Подойдя к машине, я обнаружил, что сигнализация не срабатывает, все замки отключены и без ключа дверь не откроешь. Добрые люди мне тут же посоветовали: лучше разбить стекло и забрать машину сейчас же. Если местные "братки" узнают, что машина "чистая", той же ночью ее не будет.
Гаишники уже, видимо, успели покататься на моей Audi и разбили бензопровод, а заодно и кассеты украли — в общем, действовали согласно принципу "что не съем, то понадкусываю". Поэтому я решил ни минуты здесь больше не оставаться и с разбитым бензопроводом и выбитым мною собственноручно стеклом ринулся к границе...
Кстати, ни о каких справках на российско-украинской границе меня не спросили...
Вадим АРСЕНЬЕВ