Дело Петренко

Капитан "Зурбагана" не продал родину
       Вчера из Норвегии в Москву вернулся российский капитан Валерий Петренко, приговоренный к полутора годам лишения свободы за контрабанду наркотиков. 11 месяцев, пока велось следствие, он провел в тюрьме, а остальной срок ему сократили как иностранцу. Сам Петренко не считает свое дело закрытым. Он собирается опротестовать решение суда и добиться полной реабилитации.
       
Возвращение капитана
       В зале прилета Шереметьево-2 Валерия Петренко встречали десятки журналистов.
       "Я счастлив оказаться на родной земле,— сказал капитан.— Хочу искренне поблагодарить всю российскую прессу, которая поддержала меня в трудную минуту и способствовала моему освобождению. Дело мое не считаю закрытым, мы направим протест в суд высшей инстанции, а затем, в случае необходимости, передадим документы в страсбургский международный суд".
       На пресс-конференции, состоявшейся через несколько часов в ИТАР-ТАСС, капитан, обвиняемый норвежскими властями в ввозе в эту страну крупной партии наркотических таблеток, говорил о том, что за его делом стоят норвежские спецслужбы. "Меня не раз пытались завербовать в тюрьме,— утверждал он,— предлагая свободу и деньги в обмен на секретные сведения. Норвежцев, в частности, интересовало, как российские подводные лодки незаметно преодолевают заградительные рубежи НАТО в Баренцевом море. Они требовали указать районы дежурства подводных лодок у берегов Норвегии или посвятить их в систему управления подлодками из Москвы".
       Но капитан не пошел на контакт со спецслужбами. Свидетели обвинения отказались от выдвинутых против него показаний, но суд, явно пытаясь спасти честь мундира полиции и спецслужб, вынес капитану обвинительный приговор. Однако уже через два дня Петренко был на свободе и смог вернуться на родину, где его с нетерпением ждала семья.
       
Заботливый отец
       Валерий и Людмила Петренко знакомы с детского сада. И с тех пор не расставались. Они учились в одном классе, поженились в студенческие годы. Валерий закончил военное училище в Ленинграде и вместе с женой уехал в Североморск-7 — место базирования сверхсекретных советских подводных лодок. Уже через год Петренко стал старшим помощником капитана.
       Но потом тяжело заболела его дочь Анжела — осложнение на зрение после гриппа. Лечить девочку взялись одесские врачи. Курс лечения был долгим, в Одессу приходилось ездить по несколько раз в год. Петренко снимал комнату напротив больницы. Каждый день носил в палату конфеты и фрукты. Носил много, чтобы хватало другим детям. Женщины в больнице говорили Людмиле: "Ну и мужик, что он тут целыми днями делает? Принес бы цветы, да и шел бы в свое море, как наши мужья". Но Петренко был не такой. Он ходил с ребенком и на процедуры. Уколы в глаза. Это было слишком тяжело для матери.
       Поездки в Одессу отнимали много времени, но лечение не помогало. Дочери надо было идти в 1-й класс, и Петренко перевелся из Североморска в Ригу, где была лучшая школа для слепых в стране.
       "Когда мы переехали в Ригу,— рассказывает Людмила Петренко,— Валере пришлось уйти в отставку. После сверхсовременных подлодок он был вынужден плавать на устаревших атомоходах, которые потом сдали на металлолом. Ему предложили работу на берегу. Кем он только не был — и главным инженером на заводе, и начальником гаража на транспортном предприятии, и учителем математики в школе для трудных подростков. Мальчишки говорили: 'Он строгий, но справедливый'. До сих пор пишут письма.
       Но Валера не мог без моря. Он оставил школу, закончил курсы гражданского мореходства, и его взяли матросом на торговое судно. В первом же рейсе он стал рулевым. Потом получил диплом гражданского пароходства, за год стал капитаном. Работал много. И все время воевал с судовладельцами, которые в нарушение правил перегружали корабли. Помню, как-то под рождество он пришел домой со спасательным жилетом в руках и рассказал, что из-за перегрузки их судно потонуло в Рижском заливе. Сначала моряки пытались спасти груз. Но поняв, что все равно утонут, стали спасаться сами. К счастью, никто не погиб. Команда провела 6 часов на ледяном ветру в шлюпке. Чтобы не сводило ноги, им приходилось резать икры армейским ножом. Их подобрало российские судно, идущее из Польши. Успели отогреть в последний момент... Мог ли он предположить тогда, что вскоре окажется в тюрьме?"
       
Русский характер
       "В тот вечер Валере позвонил его друг и попросил заменить,— продолжает Людмила Петренко.— Я его еще отговаривала, но Валера же без моря не может. Говорит, выручу его, схожу в рейс, что без дела-то сидеть. Да и заработаю. Вообще-то для Валеры это предложение было невыгодным. Он ходил на больших современных судах, а 'Зурбаган' — маленькое, старое. Но он согласился. Судовладельцу сказал, что поработает только один месяц, пока его не вызовут на работу по контракту (в 1998 году Петренко должен был стать капитаном крупного иностранного судна. — Ъ). Да и к родителям он собирался съездить. Они у него на Украине. Мать парализована, отец очень болеет. Валера для них единственная опора.
       Обычно, когда Валера приплывает в порт назначения, он сразу звонит домой. А тут нет и нет звонка. У меня появилось плохое предчувствие.
       Наконец, раздался звонок. Но это был не Валера. 'Ваш муж арестован в Норвегии за наркотики,— сказал судовладелец,— но не волнуйтесь, ничего страшного не будет, это же все-таки Европа, разберутся и выпустят'. Мы все плакали, но в душе были уверены, что это какая-то ошибка. Ну какие наркотики?! Мы и слова-то такого никогда не произносили.
       Только потом я узнала про то, как его арестовывали, как держали босого на цементном полу, как не давали связаться с посольством и ничего не переводили ему на русский язык. Кстати, первое, что Валера сделал, оказавшись в тюрьме, это написал записку своему заместителю: 'Не забудь оставить на ночь включенным свет, а то Гоша (корабельный пес. — Ъ) будет лаять, он боится темноты'".
       Первые дни Петренко был в ужасном состоянии. "Безысходность. Что я могу, зажатый в четырех стенах",— писал он жене. Потом к нему начали ходить люди в военной форме, которые через переводчика требовали от него информацию о секретных подлодках. Но у Петренко даже и в мыслях не было идти на сотрудничество. Причем подобные предложения звучали целый год, вплоть до самого освобождения.
       Людмила Петренко пыталась хоть как-то помочь мужу. Она пошла к судовладельцу и стала просить денег на адвоката. "Валера отработает",— говорила она. "Это бешеные деньги,— сказал хозяин 'Зурбагана',— и вообще, ваш Валера сам во всем виноват". Но потом смягчился. "Я так и быть вам помогу,— сказал он,— бесплатно перевезу вашу посылку с теплой одеждой для мужа, хоть это и стоит 15 долларов".
       А Петренко все ждал, когда его выпустят. И каждый день писал жене письма. "На Новый год открываю конверт,— вспоминает Людмила,— а там цветочек засушенный, типа нашей ромашки. Не знаю, где уж он его в тюрьме взял".
       В последнем письме из тюрьмы капитан Петренко написал жене об отношении норвежцев к русским: "Они считают, что мы умеем только пить водку и летать в космос. Но мы еще умеем постоять за себя и за родину".
       
       АНАСТАСИЯ Ъ-БУЛГАКОВА