Тихий, спокойный ужас

Судьба американского писателя Джима Томпсона слегка схожа с судьбой его современника Ричарда Йейтса. Оба состоялись в 1950-х, писали беспросветные романы без положительных персонажей, препарировавшие американское общество середины века, обоих преследовало что-то вроде писательского невезения, оба были забыты сразу после смерти, а потом успешно воскрешены кинематографом. Но томпсоновское невезение само по себе было достойно романа. Его отец был шерифом небольшого городка в Оклахоме, но вынужден был уволиться из-за обвинений во взяточничестве. Все детство мальчика его семья шаталась по Техасу в поисках легкого заработка. Подростком Джим Томпсон устроился работать в отель "Техас", где в основном доставал жильцам героин и травку, подсел на алкоголь и в 19 лет с ним случился первый нервный срыв. В юности он имел несчастье сочувствовать компартии, что неоднократно аукнулось ему впоследствии, особенно во время охоты на ведьм сенатора Маккарти. Писательскую карьеру он начал в 1930-х с коротких рассказов в журналах, в которых пересказывал газетные заметки об убийствах от лица преступника. Но настоящий успех пришел к нему только в 1952 году, когда самому Томпсону было под 50, с выходом романа "Убийца внутри меня". После чего он за два года написал еще пять романов, сотрудничал со Стенли Кубриком в работе над сценариями к фильмам "Убийство" и "Тропа славы", причем Кубрик не включил его в соавторы, одарив только строчкой в финальных титрах, написал третий сценарий для Кубрика и потерял его, написал сценарий по своему роману "Побег" для Сэма Пекинпа, но исполнитель главной роли Стив Маккуин отверг его как недостаточно разговорный. В 1977 году, когда Томпсон умер, его книги издавались только во Франции, где он временно оказался востребован из-за моды на нуар. В 1990-х его снова стали экранизировать, а вслед за тем и полюбили. "Побег" был переснят с Ким Бейсингер и Алеком Болдуином в главных ролях. Но ни в одной экранизации не удалось достичь мрачной силы и концентрации его романов — возможно, Майкл Уинтерботтом, экранизировавший "Убийцу внутри меня" с Кейси Аффлеком в главной роли, станет первым, кому удалось хотя бы частично к этому приблизиться. В фильме Аффлек играет ровно того героя, которого описал Томпсон,— абсолютно неуправляемого психопата. Собственно, эффект романа Томпсона обусловлен тем, что в нем впервые психопат не просто стал центральным персонажем, а получил слово.

Лу Форд — помощник шерифа из маленького города, молодой, слегка занудный, нанизывающий дешевые сентенции и поговорки одна на другую ("Кто людей веселит, за того весь свет стоит"), и даже в книге за его манерой говорить слышится такая техасская, медленная тянучесть. Он тянется к убийству и уверен, что его образ рубахи-парня не позволит окружающим даже заподозрить в нем эту тягу: "Типичный блюститель порядка с Запада, вот весь я. Может, чуть дружелюбнее среднего. Может, чуть опрятнее. Но в целом — типичный". И несмотря на то, что уже после первого совершенного им убийства его начинают подозревать, он не сомневается в собственной безнаказанности. Потому что весь город как на ладони, а он как будто скрыт за своей маской.

Год выхода романа — 1952-й. То есть "Убийца внутри меня" написан еще до "Дороги перемен" Ричарда Йейтса. И хотя у Йейтса никто никого не убивает, просто брак сам по себе становится убийством, две эти книги, конечно, связаны. Они обе исследуют отклонение как часть царствующей нормы. В своих рассуждениях и поступках Форд клинически разумен, каждое его движение продумано, он ничего не совершает импульсивно, под влиянием эмоций — у него и нет никаких эмоций. Если возвращение Йейтса хочется связывать с популярностью сериала "Mad Men", каждый из героев которого был человеком в футляре, запертом правильными 1950-ми, то "Убийца внутри меня" напоминает другой, не менее популярный американский сериал — "Dexter", основанный на серии книг Джеффри Линдсея. Декстер Морган тоже служит в полиции, тоже серийный убийца, тоже рассказывает о себе от первого лица. Что не мешает ему быть симпатичным парнем, следуя кодексу, придуманному его отцом, и обеспечивать себе прямо-таки бешеное сочувствие зрителя. У Лу Форда никакого кодекса нет, и если в начале книги он и испытывает какие-то человеческие чувства, то это совершенно не мешает ему сделать жертвами тех, по отношению к кому он эти чувства питает. В итоге — он не более чем выставленная перед обществом страшилка. Смотрите, какие ужасные вещи могут твориться в этих тугодумных техасских головах. И поскольку ни автор, ни герой-рассказчик никакого ужаса при этом не испытывают, это-то и делает книгу по-настоящему страшной. Читатель всегда обнаруживает потребность в морали там, где морали нет в помине, и уж этот голод Томпсон никак не собирался удовлетворять.