«Война за человека в себе»

Стивен Спилберг о цене жизни, об отце, о "Великом поколении" и о том, почему мы должны знать войну.

Сергей Рахлин, Лос-Анджелес

Отец Спилберга, Арнольд — ветеран Второй мировой войны: это во многом предопределило отношение режиссера к теме войны. Сам Спилберг никогда не воевал: единственная война, на которой он мог оказаться, была войной во Вьетнаме, но и в ней будущий режиссер не участвовал.

Как баталист Спилберг известен не только своими художественными фильмами: совершенно отдельную страницу в его творчестве составляют сериалы, сделанные по заказу телеканала Home Box Office (HBO).

Рамки художественного фильма не позволяют показать одновременно и эпичность войны, и быт, и подробности, детали. Вопрос, что ежедневно происходит с человеком, облаченным в униформу и вынужденным убивать или быть убитым, а не только в момент совершения подвига, всегда интересовал Спилберга.

В 2001 году Спилберг вместе с актером Томом Хэнксом занялся продюсированием сериала "Братья по оружию" по заказу кабельного телеканала HBO. Продюсеры неоднократно заявляли, что их целью было напомнить молодому поколению, какой ценой спасена свобода.

Спустя почти 10 лет канал НВО предложил Спилбергу и Хэнксу снять продолжение "Братьев по оружию" на материале боевых действий армии США на Тихом океане. Спилберг и Хэнкс считают, что война на Тихом океане необоснованно обойдена вниманием. Спилберг, в частности, вспоминал, что отец постоянно спрашивал его с обидой, чем вклад его и его товарищей в победу над Японией меньше, чем героизм тех, кто сражался с нацизмом в Европе.

Канал HBO еще до официальной премьеры прислал мне диски со всеми 10 сериями. Мой сын, 22 лет от роду, просмотрел сериал даже дважды! Забегая вперед, скажу, что после мировой премьеры в легендарном Китайском кинотеатре на Голливудском бульваре, где на огромном экране показан первый фильм серии и отрывки из следующих, в историческом отеле Roosevelt, что почти напротив театра, был большой прием. Улучшив минуту, когда толпа вокруг мэтра несколько поредела, я подвел сына к Спилбергу, беседа с которым у меня была утром того же дня. Думал, что дело ограничится рукопожатием и простым поздравлением, принятым на раутах после премьер. Но Спилберг долго не отпускал моего сына. Мастеру было интересно, что думает о его новом сериале, да и вообще о Второй мировой войне, именно молодой человек. К счастью, в отличие от многих молодых американцев, понятия не имеющих о Второй мировой войне, не говоря уже о роли Советского Союза в ней, мой собственный урожденный американец знает эту войну хорошо. На своем столе он держит фотографии деда и бабушки, моих родителей, в советской военной форме, снятые на фронтах Великой Отечественной. Они и познакомились на войне в том 1941-м, тяжелом для страны году, на церемонии, где им вручались боевые награды.

Тема исторической памяти была одной из главных в беседе со Спилбергом, во время которой мы коснулись фильмов о войне вообще и его картин на эту тему в частности.

— Почему Вторая мировая война так интересна вам? Почему вы вновь и вновь к ней возвращаетесь?

— Вторая мировая война была и остается самым важным событием последних 100 лет. Тогда у нас было только два выбора — либо победить и сохранить свободу, либо потерять все. Причем не только в Соединенных Штатах, но и во всем мире. Вторая мировая война, говоря без всякого пафоса, была поворотным событием на перекрестке истории.

В отличие от многих других ветеранов Второй мировой, которые предпочитали вообще не вспоминать о том времени, мой отец, которому сейчас 92 года, буквально бомбил меня, мальчишку, рассказами об этой войне. Неудивительно, ведь он воевал в 490-й эскадрилье бомбардировщиков, базировавшейся в Индии, но действовавшей в районе Китая и Бирмы. Для меня его рассказы были вместо сказок братьев Гримм. И эти истории не отличались военной романтикой. Папа до сих пор страдает от последствий малярии, которую он подхватил в тех краях. Он и сейчас вспоминает об ужасных погодных условия, тайфунах, тяготах военного быта, о подавленном настроении его боевых товарищей и иногда о не очень высоком их боевом духе. В общем, в его воспоминаниях нет ничего такого, что может стать материалом для "хорошего военного фильма".

Но отец много говорил и о патриотизме, который был совершенно естественным и не показным для его товарищей по службе. Может быть, поэтому сегодня в Америке их называют "Величайшим поколением". Я вырос с глубоким уважением к парням, которые сражались с врагами цивилизации и свободы.

Когда мы с Томом Хэнксом решили экранизировать книгу "Братья по оружию" Стивена Эмброза, я подумал, что хорошо бы отдать должное и ветеранам войны на Тихом океане. Еще мой отец и дядя, который тоже воевал на Тихом океане, после выхода "Спасти рядового Райна" спрашивали: "А как насчет парней, которые воевали на другой стороне Земли?! А мы ведь тоже кое-что сделали для победы!" Та же мысль содержалась в письмах ветеранов боев на тихоокеанских островах Пелелиу, Павуву, Гуадалканал, Иводзима, Окинава и других.

"Тихий океан", как и другие мои фильмы о Второй мировой войне, не просто основан на реальных судьбах и событиях. Для меня важно показать, что происходило с душой человека на войне. Как она разрушала человечность в человеке, как солдаты должны были уберечь свою душу от того, что они видели. И от того, чем они сами занимались на войне. Это была и борьба за сохранение человечности в себе. За то, чтобы после этих ужасных лет быть способным вернуться домой, начать жизнь сначала и дать жизнь нашему поколению беби-бумеров. За то, чтобы они, как мой отец, могли рассказать о пережитом своим детям. Или, наоборот, не могли этого сделать. Потому что ужас, который они пережили, был для них настолько невыносим, что пережить его еще раз, хотя бы на словах, было невозможно.

Для меня мои фильмы о войне — это мемориал чести, доблести и жертвенности человека в борьбе с силами зла. Это память о сотнях тысяч, миллионах солдат, которых мы не увидим на экране, но которые отчаянно сражались и так же доблестно погибали на фронтах Второй мировой.

— Но как показывать войну на экране без ложного пафоса, без набора штампов, которые отличают многие военные фильмы?

— В годы войны Голливуд фактически прославлял войну для того, чтобы население более охотно покупало облигации военных займов. Плюс нужно было поддерживать высокий дух на домашнем фронте. Проще говоря, это была чистая пропаганда, наверное, необходимая в тех условиях. Голливуд говорил: "Мы должны победить. И мы победим!" Вот такая война — сплошной героизм и слава.

Я не вижу ничего славного в войне. Как, впрочем, и ветераны, которые ее пережили. Я хочу поднять художественную планку военного кино, одновременно опустив планку пафоса. Больше всего мне не нравятся стереотипы в показе войны. Я старюсь всячески избегать их. И настаиваю, чтобы актеры, играющие воинов, уважали своих персонажей, невзирая на то, как они сами относятся к войне как таковой.

Я хотел, чтобы мои военные фильмы подводили к дискуссии о том, есть ли место благородству на войне. Когда снимал "Спасти рядового Райна", меня занимал вопрос: "Морально ли рисковать жизнью восьмерых солдат для спасения жизни одного?". Это для меня куда важнее, чем сами боевые действия. Но когда воспроизвожу сражения со всем реализмом насилия, крови и смерти, я в первую очередь хочу восстановить чувствительность зрителя, особенно молодого, к насилию. Эта чувствительность практически полностью утеряна сегодня, когда в теленовостях сплошные убийства и война. А в реальной жизни школьники стреляют в школьников!

Но показывая смерть и насилие, я стараюсь не уходить от того, с чем сталкивается человек на войне. Есть черта, за которую переходить нельзя. Возьмите тот же "Тихий океан". Это жестокий фильм. Но он и предельно честный. Да, нам нелегко на это смотреть, но солдатам было так же трудно.

— Стивен, ветераны и люди моего, скажем, поколения поймут ценность ваших военных фильмов. Но как достучаться до умов и сердец молодежи — поколения интернета и "Аватара"? Ведь их порог внимания — это в лучшем случае несколько секунд?

— Когда я ставлю или продюсирую военные фильмы, понимаю, что они не для всех. Если говорить о "Тихом океане", то ряд серий детям до определенного возраста вообще нельзя смотреть. Хотя, с другой стороны, телевидение и видеоигры полны насилия, которое совершенно притупляет чувство сопротивления нормального человека этому насилию. После определенной дозы он уже перестает на насилие реагировать.

Мои фильмы — не учебное пособие, а мы не профессора, наставляющие: "Вы должны учиться на этом!" Мне важно поделиться историями, услышанными от реальных людей, и надеюсь, что эти истории западут в души молодых людей, чьи сверстники совершили великое жертвоприношение 65 лет назад.

Не согласен с тезисом о маленьком пороге внимания. Думаю, что именно благодаря интернету у молодых людей куда больший порог внимания, чем в то время, когда взрослел я.

Посмотрите, сколько времени они проводят у экрана без всякого перерыва. Когда они не делают уроки, они бесконечно рыскают по интернету. Средства коммуникации абсолютно доступны. Другое дело, чему они служат? Кто-то пропускает реальную жизнь, сидя у экрана компьютера. Но я надеюсь, что, посмотрев хотя бы часть серий моего фильма, молодой человек или девушка захотят получить дополнительную информацию о Второй мировой войне. Мы постарались, чтобы библиография по этому вопросу в Сети была доступна для всех желающих.

— Когда-то, после "Списка Шиндлера", "Спасти рядового Райна" и "Братьев по оружию", вы говорили, что исчерпали свои возможности рассказывать истории о войне. И вот — "Тихий океан".

— Если мне предложат историю, которая будет проситься на экран, я ее расскажу. Но эта история должна захватить мое воображение, меня должна обуять страсть сделать это. Для меня важна не политическая актуальность, а художественная ценность. Ведь я должен отдать этому года два своей жизни. Если бы кто-то прислал мне сценарий "Повелителя бури" (лауреат "Оскара" за 2009 год.— "О"), то я наверняка бы увлекся этим сюжетом, как им увлеклась Кэтрин Бигелоу (постановщик картины.— "О").

Для меня счастье начинать каждую новую работу. И фильмы, которые я снимаю, в том числе картины о Второй мировой войне, появляются потому, что я хочу рассказать именно эти истории.