«Саммит адекватных»
Российские эксперты о первом саммите новой «большой тройки»
Саммит лидеров России, Китая и США Владимира Путина, Си Цзиньпина и Дональда Трампа стал самой обсуждаемой темой среди экспертов-международников. “Ъ” попросил четырех российских аналитиков поделиться первыми впечатлениями от встречи.

Из личного архива Антона Гришанова
Антон Гришанов, главный научный сотрудник Института актуальных международных проблем Дипакадемии МИД России
Главным результатом трехстороннего саммита стал сам факт его проведения в принципиально новой стилистике. По сути, США, еще с Версальской конференции предпочитавшие работать в форматах с западным доминированием, впервые согласились с концепцией «мирового большинства». Ключевое значение встречи, конечно, символическое, но обозначенные направления работы в сфере нераспространения, энергетической безопасности и предотвращения конфликтов вполне можно развить силами дипломатов и экспертов.
Примечателен и камень в огород (или «цветущий сад») Европы в вопросе о Международном уголовном суде. Удастся ли продвинуться дальше? Конечно, многое будет зависеть от внутриполитической ситуации в США, но обнулить итоги саммита оппоненты Дональда Трампа едва ли смогут. Как не обнулили дух «разрядки» оппоненты Ричарда Никсона — даже добившись его отставки. «Декларация о мире» зафиксировала на бумаге смену вех в мировой политике, что уже можно считать большим достижением российского и китайского лидеров. Они давно к этому стремились и в лице Трампа встретили лидера с достаточной силой воли для признания новых глобальных реалий.

Из личного архива
Иван Зуенко, доцент кафедры востоковедения МГИМО, автор книг «Китай в эпоху Си Цзиньпина» и «Россия + Китай»
Как представляется, Китай изначально был наименее заинтересован в проведении трехсторонней встречи. Если не сказать вообще не заинтересован. Она была проведена по инициативе Москвы и Вашингтона, а Пекин оказался в позиции, когда отказ был бы трактован как неготовность к активной роли в мировой политике и, возможно, привел бы к дальнейшему сближению Москвы и Вашингтона. А это буквально воплощение фобий, которые витают в Китае с начала второй каденции Трампа.
Поэтому Китай пошел на нестандартный для себя шаг, пусть и ценой репутационных рисков в отношениях с Европой и Глобальным Югом. Эти страны отнеслись к самой идее трехстороннего саммита негативно, но для Китая отношения с Россией и США оказались важнее. Хотя, конечно, это не говорит о том, что три страны «поделили мир» или что это начало формирования некой новой системы международных отношений.
Во-первых, сам факт проведения встречи, и даже принятия совместной декларации, не означает того, что стороны перешли от слов к делам — во всяком случае, совместная декларация не содержит ничего, кроме констатации позиций сторон. Во-вторых, он не опровергает того тезиса, что Китаю в таком формате не совсем комфортно и в будущем он, вероятно, продолжит делать упор на двухсторонние отношения и многосторонние форматы с максимально широким числом участников.
Озабоченность по поводу нестабильности в мире и новой гонки вооружений, озвученная всеми тремя лидерами, понятна и легко объяснима, но до конкретных шагов в этой сфере — особенно в трехстороннем формате — еще очень далеко. Призыв Си Цзиньпина «запретить ядерное оружие вообще» можно воспринимать только как красивый выход из ситуации, когда США призывают Китай сократить свою ядерную программу.

Личный архив
Сергей Полетаев, аналитик, сооснователь и редактор проекта «Ватфор»
Эта встреча заранее подавалась как Ялта 2.0. Особенно в западной, либеральной прессе — с тем намеком, что, мол, три лидера сейчас поделят мир и Европу (особенно Европу!), ни с кем не советуясь. Но, конечно, ничего общего ни с Ялтинской, ни с другими конференциями «большой тройки» эта встреча не имеет. Ни по масштабам: тогда на каждой из встреч в течение нескольких дней работали сотни политиков, военных и дипломатов, решая множество практических вопросов на разных уровнях. Ни по содержанию: тогда встречались военные союзники, имеющие общую цель по разгрому вражеской коалиции в воздухе, на море и на земле.
Однако все-таки эта встреча — на стыке эпох. Впервые вместе собрались три ведущие военные и политические силы в мире, не связанные с теряющими власть структурами глобализма. Так и просится назвать саммит в Шэньчжэне поминками по старой глобалистской эпохе, но пока рано забегать вперед. Да, глобалисты — явный враг России, с нашей стороны об этом говорилось неоднократно. Да, никакого почтения к глобалистам не испытывает Китай (вспомните, как встречают лидеров Европы во время визитов в Пекин). Да, явным образом противопоставляет себя старым элитам Дональд Трамп, а его слова о необходимости защищать США от недобросовестных глобалистских (европейских?) структур тянут на сенсацию.
Однако никакого альянса пока что не просматривается, слишком разные у всех подходы. Мы ведем с Западом открытую войну на Украине. Пекин стремится использовать существующие глобальные институты, чтобы с их помощью занять в мире доминирующее экономическое и политическое положение — создавая тем самым угрозу США. Трампу же предстоит долгая внутренняя борьба, и главный для него вопрос — насколько политика Трампа переживет самого Трампа: его поход против «гидры глобализма» — это все равно что поход Ельцина против КПСС. Контрреволюционный реванш в США более чем возможен.
Итого. Заявка на антиглобалистский пакт — громкая, но пока чисто риторическая. Хочется мечтать, что подобный формат станет регулярным, но наполнится ли он реальным содержанием, пока большой вопрос. Слабое звено здесь — Трамп: от исхода внутренней борьбы в США зависит, станет ли «новая большая тройка» его главным политическим наследием — или его могильщиком.

Антон Новодерёжкин / Коммерсантъ
Купить фотоЕвгений Примаков, член президиума Совета по внешней и оборонной политике, профессор НИУ «Высшая школа экономики»
Главное в Шэньчжэне произошло не в тексте декларации, а за столом, в самом формате. Лидеры России, Китая и США впервые встретились втроем и полтора часа просто разговаривали. Без шоу, без совместной пресс-конференции, без громких обещаний.
В открытой части Владимир Путин напомнил, что три страны объединяет не только статус победителей во Второй мировой, но и «совместная ответственность за поддержание международного мира и безопасности». Это не протокольная фраза. Собрать постоянных членов Совбеза, то есть тех, кто создавал ООН, Путин предлагает не первый год. Цель тут не косметическая реформа, а попытка вместе понять, как мир дошел до нынешнего уровня конфронтации. В Шэньчжэне эта идея впервые сработала, пусть и на три пятых.
Декларацию можно не перечитывать. Реформа ООН, стабильные энергопоставки, недопустимость ядерной войны — возразить нечему, таков жанр. Зубы у текста прорезаются только в пункте о злоупотреблениях МУС и об иммунитете высших должностных лиц, причем под ним стоят и Москва, и Вашингтон, и Пекин. Но и этот пункт вторичен. Ценен не документ, а прецедент: три ядерные державы, три постоянных члена Совбеза способны говорить друг с другом без посредников и зрителей.
Оставшиеся две пятых — Франция и Великобритания. Их пустые стулья красноречивее любой декларации. Париж и Лондон отсутствовали не по недосмотру организаторов. За последние годы они сами превратились из держав, с которыми договариваются, в державы, которые выступают. Собрались три самые могущественные державы и, что сегодня важнее, три самые адекватные. Неадекватных не позвали. Нагляднее иллюстрации кризиса дипломатии не придумать.
Сигнал и в том, что общего выхода к прессе не было, а согласованный текст есть. Это дипломатия, которая работает на результат, а не на камеру,— полная противоположность нынешней европейской, где любая встреча прежде всего картинка и шоу. Если угодно, ренессанс классического ремесла.
Формула «стороны договорились продолжить контакты» обычно служит вежливым эвфемизмом провала. Здесь она означала бы успех: возможность самого формата уже результат. Москва и Пекин, уверен, готовы его продолжать. Вопрос в Вашингтоне, чья внешняя политика живет электоральными циклами. Новая администрация не обязана соблюдать договоренности предыдущей, а порой считает делом чести их отменить. Чтобы Шэньчжэнь стал началом, а не эпизодом, от США потребуется то, чего им сейчас больше всего не хватает,— последовательность. На основе реалполитик и здравого смысла.
Пока же можно констатировать: саммит адекватных состоялся.