Летучий Немец

Берлинская «Немецкая опера» показала премьеру «Летучего голландца» Рихарда Вагнера в постановке знаменитого швейцарского режиссера-радикала и нынешнего руководителя Венского фестиваля Мило Рау. Политический памфлет на тему взаимоотношений Израиля и Германии немало озадачил Эсфирь Штейнбок.

Новый спектакль Мило Рау — не дебют режиссера—активиста в оперном жанре, но все равно его имя на афише «Немецкой оперы» смотрелось вызывающе: без ясного понимания, как высказаться на тему актуальной «новостной» повестки, этот постановщик за режиссерский столик не садится. Ясно было, что просто разбираться с романтической сказкой о моряке, которому раз в семь лет разрешается сойти на берег, Рау не интересно. Ему хочется нажимать на болевые точки. Неудивительно, что в связи с Рихардом Вагнером он первым (как выяснилось, в общем-то и последним) делом вспомнил про антисемитские взгляды композитора — и от них дорогу к нынешнему состоянию дел на Ближнем Востоке уже можно было считать предрешенной. Но все-таки то, каким именно образом Рау употребил «Летучего голландца», вызывает оторопь.

Итак, каждого из главных героев оперы режиссер недвусмысленно уподобил конкретному участнику исторического процесса. Сам проклятый мореплаватель оказывается Германией, которая никак не может освободиться от своего неприглядного прошлого. Сента, которая мечтает спасти Голландца, оказавшегося Немцем, воплощает собой Израиль, от которого, таким образом, Германия ожидает спасения.

Уже в самой этой конструкции легко почувствовать что-то нечистое: получается, что еврейское государство вроде как существует для того, чтобы решить чужую духовную проблему.

На самом деле у этого «Голландца» два параллельных сюжета. Первый — собственно фабула, где персонажи выступают в качестве аллегорий, а второй — документальное путешествие по сегодняшнему Израилю, проводниками в котором служат израильские артисты Шломи Мото Вагнер (нет, не родственник композитора) и Сара фон Шварце.

Они, в нарушение правил оперного театра, выступают еще перед увертюрой, доверительно рассказывают о себе и придают музыкальному театру привкус привычного для Мило Рау театра документального. Здесь они участвуют прежде всего как пропагандисты музыки Вагнера, исполнение которого в Израиле до сих пор является вызовом и может вызвать скандал. Видео с фрагментами их путешествий по стране и концертов, которые они устраивают, сопровождают потом практически весь спектакль.

Еще его сопровождают титры, пунктиром обозначающие вехи германо-израильских отношений: основание еврейского государства в 1948 году, первый визит израильского премьер-министра в ФРГ, мюнхенский теракт 1972 года, открытие памятника жертвам холокоста в Берлине в 2005 году… Титры — инструмент манипулятивный: они всегда найдут, как расставить выборочные акценты, как усомниться в общепринятом, в конце концов, как умолчать о причинах, как «переодеть» террористов в чуть ли не жертв и героев.

Когда корыстный отец Сенты оказывается здесь одним из основателей Израиля, вместе с ролью он «наследует» и целый набор малопривлекательных человеческих качеств. Влюбленный в Сенту Эрик, по версии Рау, выходит на сцену палестинцем. И если в финале оперы Мари, которая представляет израильскую армию, убивает Эрика, Сента стреляет в себя, а Голландец остается без искупления, то нужно ли это понимать так, что Израиль убивает палестинцев и уничтожает себя, а немецкая вина продолжает странствие?

Музыкальная часть постановки тоже сомнительна: молодая литовская дирижер Гедре Шлеките решила громкостью оркестра компенсировать недостаток выразительности и сухость звучания, а литовская же сопрано Аушрине Стундите дебютировала в партии Сенты без особого блеска. И хотя несогласованность оркестра с певцами была очевидной, мужские партии в «Голландце», особенно Даланд Тарека Назима и Эрик Аттилио Глазера, удались — хорошо, что хотя бы в музыкальном содержании спектакля не нужно искать подозрительных конъюнктурных схем и переводить лирические сцены на язык международных конфликтов.

Сомнительный спектакль вышел, как назло, в тот момент, когда «Немецкая опера» переживает не лучшие времена. Пресса обсуждает конфликт интенданта Авиэля Кана с художницей по костюмам «Летучего голландца». Может быть, на него бы не обратили особого внимания, но именно сейчас, когда театр собираются покинуть многие сотрудники, включая управляющего директора, каждое лыко ложится в строку. Доходы от первых премьер сезона ожидаются меньшими, чем те, на которые рассчитывали, театр заявил о режиме жесткой экономии, что особенно неприятно администрации на фоне выделения новых средств главному конкуренту — Берлинской государственной опере. И эти проблемы на «израильскую военщину» уже не свалить.