Высокая скульптура исполнения

Завершился фестиваль «Своды» — совместный проект Пермского театра оперы и балета и Пермской художественной галереи. Одним из центральных событий нового музыкального форума стала российская премьера цикла «Жизнь без Рождества» Гии Канчели. Рассказывает Наталия Сурнина.

Зал деревянной скульптуры Художественной галереи оказался идеальным местом для премьеры. Так называемые пермские боги — фигуры Христа, святых и ангелов, созданные в XVII–XIX столетиях,— в 1920-е годы были собраны по всему краю и составили уникальную коллекцию галереи. Ее прежним домом был отданный музею Спасо-Преображенский кафедральный собор, где «пермские боги» обитали под куполом, на самом высоком этаже разделенного соборного пространства. В новом здании, куда галерея переехала минувшей весной, специально для них выстроили купольный зал, переосмысляющий храмовую архитектуру. Он стал главной площадкой «Сводов», а диалог музейной коллекции, архитектуры и музыки — центральной идеей фестиваля.

Более камерные программы звучали в лекционном зале галереи — уютном, но лишенном простора, атмосферы и акустики. Думаю, «пермские боги» с удовольствием послушали бы ансамбли Чайковского и Римского-Корсакова, а тем более Надежду Павлову, исполнившую романсы Метнера и Рахманинова под аккомпанемент Павла Домбровского. Однако для этого репертуара можно найти немало подходящих ему пространств — а вот «Запечатленный ангел» Щедрина и «Жизнь без Рождества» Канчели вписались в зал деревянной скульптуры так, будто создавались специально для него.

Идея сыграть «Жизнь без Рождества» целиком многое говорит об амбициях «Сводов»: четыре молитвы, составляющие цикл Канчели — «Утренние», «Дневные», «Вечерние» и «Ночные»,— крайне редко звучат вместе, а в России в один вечер и вовсе не исполнялись ни разу. Написанные в начале 1990-х для разных заказчиков, они требуют и разных составов, от струнного квартета до камерного оркестра с фонограммой, и особой интонации.

Когда его ровесники Пярт, Шнитке и Губайдулина уже совершали радикальный поворот в область сакрального, Канчели много писал для театра и кино (гениальные саундтреки к «Мимино», «Не горюй» и «Кин-дза-дза» — лишь вершина айсберга), оттачивая свой стиль в симфониях. Течение жизни композитора нарушили распад СССР и гражданская война в Грузии; уехав в 1991-м за границу по стипендии, он остался в Европе на 30 лет и начал новый, невероятно успешный этап карьеры. В родной Тбилиси он вернулся только в 2019 году уже зная, что умирает.

«Жизнь без Рождества» — не рассказ о внезапном обретении веры и не литургический цикл. Это очень личное переживание веры и безверия — девяносто минут медленной музыки, требующей от исполнителей и публики предельной концентрации.

Нот в партитуре немного, но каждая должна быть сыграна безупречно — что и сделали оркестр и хор Пермской оперы под управлением Владимира Ткаченко, продемонстрировав ошеломляющую точность и стоическую выдержку. Неслышное пианиссимо Канчели всегда сталкивает с резкими звуковыми взрывами так, что приходится постоянно вертеть ручку громкости. Главный дирижер Пермской оперы, кажется, склонен при повышении внутреннего напряжения повышать и уровень звука, но в «Жизни без Рождества» динамический ландшафт был рассчитан до герца.

Совпадение опуса и места вызвало фантастический резонанс. Незадолго до кульминации «Ночных молитв» в зале заработала вентиляция — фестиваль фестивалем, а поддержание температурного режима по расписанию. Но даже этот казус вписался в драматургию концерта, предварив шумовым акцентом вступление жуткого хора мужских голосов, звучащего у Канчели в записи,— так сам музей стал соавтором исполнения.