Один на всех, не все за одного

На фоне возобновившейся активности вокруг российско-украинского урегулирования и признания всеми участниками того, что Европа должна иметь право голоса на последующих переговорах, в ЕС вновь завели речь о том, кто должен представлять объединение в диалоге с Россией. 13 ноября в Дублине прошел неформальный саммит лидеров ЕС, одной из главных тем на котором оказалась дискуссия о том, кто же больше других уполномочен представлять Европу. Но прийти к общему знаменателю европейцам оказалось не просто.

Стремление попасть за стол переговоров России, США и Украины в Европе высказывали уже давно. Однако Штаты как главные посредники этого триалога особо не жаждали привлекать к переговорному процессу еще и европейцев. После последнего раунда трехсторонки в Абу-Даби на этой неделе американцы свою позицию изменили.

Как сообщил поздно вечером в четверг после встречи с президентом России Владимиром Путиным представитель президента США Дональда Трампа и его зять Джаред Кушнер, Украина и Россия договорились расширить круг участников следующего раунда мирных переговоров, включив в него европейские страны. «Это позволит нам обсудить более широкие вопросы послевоенной европейской безопасности наряду с территориальными спорами между Украиной и Россией»,— написал он чуть позже в соцсети X. «Европейцы присоединятся к следующей встрече, которую мы считаем очень важным событием, потому что они наши партнеры и для нас важно, чтобы они приняли в ней участие»,— повторил следом и второй американский переговорщик Стив Уиткофф.

Ровно в том же самом европейцев убеждал и президент Украины Владимир Зеленский, который 12 ноября встретился в Дублине с лидерами стран ЕС и государств, не входящих в Евросоюз. «Я думаю, что в ноябре, не позже, мы должны решить, кто будет представлять Европу на переговорах»,— сказал он.

Но, будучи единым в желании занять место за столом переговоров об условиях окончания конфликта России и Украины, ЕС пока так и не смог прийти к единому мнению о том, кто именно должен сидеть за этим столом.

13 ноября в Дублине открылся неформальный саммит лидеров ЕС. Изначально его планировали посвятить преимущественно теме искусственного интеллекта, но ближе к старту повестку заполонили куда более острые вопросы — продолжающиеся разногласия по поводу следующего бюджета блока, вопрос о том, кто возглавит Европейский центральный банк и, наконец, кому предстоит представлять ЕС на переговорах по Украине.

Как подчеркивают его сторонники, право представлять лидеров блока на мировой арене уже закреплено за ним в силу его институциональной роли, а должность и опыт работы Кошты в качестве бывшего премьер-министра Португалии обеспечивают ему определенную нейтральность. Немаловажно и то, что именно глава его кабинета Педро Лурти в июне уже дважды выходил на связь с официальными лицами в Кремле (по данным Politico, собеседником Лурти по телефону был помощник президента России Юрий Ушаков), чтобы наладить канал связи Брюсселя с Москвой.

О поддержке Кошты в роли переговорщика с Москвой уже заявили, в частности, премьер Италии и Эстонии, а также лидеры Люксембурга и Польши. Мандат Антониу Кошты «исходит непосредственно от Европейского совета» и делает его «подотчетным» странам—членам ЕС, пояснил преимущество этого политика премьер Эстонии Кристен Михал, первым выступивший за делегирование главе Евросовета полномочий по ведению диалога с Россией.

Второй кандидат — эстонка Кая Каллас, занимающая пост верховного представителя ЕС по внешней политике,— вызвала у лидеров ЕС куда меньше воодушевления. Даже на фоне общей антипатии к России среди европейского мейнстрима ее ястребиная позиция в отношении Москвы показалась некоторым внутри ЕС чересчур жесткой и неприемлемой для РФ.

Наконец, внутри ЕС образовалась и третья группировка — а именно Германия и Франция, не ставшие лоббировать в пользу какого-либо конкретного кандидата, но не пожелавшие уступать место за столом переговоров по украинскому урегулированию человеку, олицетворяющему Брюссель. Накануне саммита в Дублине немецкий канцлер Фридрих Мерц обозначил, что выступает против назначения одного конкретного человека, назвав участие стран «европейской тройки» в переговорах по Украине «хорошо зарекомендовавшим себя форматом». «Мы также работаем над этой задачей впятером — с представителями Германии, Великобритании, Франции, Италии и Польши. Я не вижу абсолютно никаких проблем в том, чтобы оставить все как есть»,— отрезал Мерц.

Французы, считающие, что у Парижа — как постоянного члена Совбеза ООН и единственной в Европе ядерной державы — есть дипломатические и военные рычаги влияния, которых нет ни у одной другой страны ЕС, также нашли чем возразить.

Эту позицию поддержала и председатель Европарламента Роберта Метсола, выступив за то, чтобы Европа сосредоточилась на том, как обеспечить мир на Украине и укрепить безопасность Европы, а не на том, «кто за» и «кто против». 13 ноября она заявила, что ей не хотелось бы «доказывать правоту Генри Киссинджера», явно намекая на знаменитую фразу бывшего госсекретаря США: «Кому мне позвонить, если я хочу позвонить в Европу?»

«То, что мы говорим, важнее, чем то, кто именно находится в зале»,— подкрепил эту позицию и премьер-министр Швеции Ульф Кристерссон, назвав дискуссию о том, кто должен представлять Европу на мирных переговорах, «несколько преувеличенной».