«Возникла проблема — помогли»

Федерацию профсоюзов Башкирии возглавил Юрий Мельников. Накануне республиканского Дня профсоюзного работника «Ъ-Уфа» поговорил с ним о роли профсоюзов в современном рынке труда, вовлечении молодежи в защиту прав работников, эффективности социального партнерства и борьбе за достойные условия труда.

– Федерация профсоюзов – это самая крупная социально-ориентированная некоммерческая организация республики, на сегодня объединяющая более 439 тыс. человек. Однако это статичная цифра, и действительно, важно оценивать динамику.

На самом деле, в 2022 – 2023 году у нас была зеркальная тенденция: как и на федеральном уровне, наблюдалось снижение. Но одна из наших задач – развитие социального партнерства — предполагает в том числе увеличение соглашений разного уровня, а значит, и увеличение количества членов профсоюзов. И за 2024 и 2025 годы профсоюзы республики сумели переломить нисходящий тренд: за эти годы прибыло порядка 10 тыс. человек. В Федерацию профсоюзов вошла территориальная организация профсоюза железнодорожных работников — башкирский филиал Дорпрофжел.

Фактическое увеличение численности составило 2,5%. Среди субъектов Приволжского федерального округа лишь два региона, которые демонстрируют рост, и один из них — Башкирия. И одна из наших задач — сохранить эту положительную тенденцию. Понятно, что это непросто. Есть и глобальные вызовы, и демографическая яма сказывается. Меняется рынок труда, растет текучесть кадров. Но задача профсоюзов остается прежней — представлять и защищать права их членов. Сделать это можно будет тогда, когда члены профсоюзов будут понимать: есть организация, готовая представлять их интересы в различных инстанциях.

— Молодежное профсоюзное движение — это одно из наиболее приоритетных направлений. Вновь обратимся к демографической ситуации: идет снижение рождаемости, мы находимся в «демографической яме». Но перейдем в предыдущее десятилетие: на 2014–2016 годы пришелся пик рождаемости, когда рождалось порядка 60 тыс. ребятишек. Этим ребятам сейчас по 10–12 лет, но через 10 лет именно они будут играть важную роль в экономике республики, в управлении региона, в управлении организаций. Мы — Федерация профсоюзов — должны обратить очень большое внимание на взаимодействие с этим поколением.

Мы должны будем обращать взгляд на креативную и энергичную молодежь. Профсоюзы должны стать для них инструментом карьерного развития и школой лидерства, в которых они смогут оттачивать свои софт-компетенции. Уже сейчас мы видим отдельные случаи, когда активные ребята ведут достойную общественную работу в профсоюзах.

В начале я привел цифру: 439 тыс. членов профсоюзов. Из них 38,3% — более 168 тыс. в абсолютном значении — это молодежь до 35 лет. В свою очередь, 103 тыс. из них – это ребята, которые обучаются в средних специальных учебных заведениях и в вузах. То есть, даже до трудоустройства они находятся в профсоюзах в рамках молодежного движения. На этом уровне мы формируем у них понимание, для чего нужны профсоюзы. И объясняем, что в случае возникновения неприятных ситуаций – как для учащегося, так и для работника — профсоюз готов помочь совершенно бесплатно.

Еще одна важная цифра: ежегодно членами профсоюзов становятся от 50 тыс. до 53 тыс. человек. Разумеется, кто-то уходит на пенсию, имеет место текучесть кадров. Из этих 50–53 тыс. более 30 тыс. человек – это молодежь.

Мы развиваем молодежное профсоюзное движение через создание молодежных советов. Республиканский молодежный совет возглавляет Азамат Фазуллин. Наша задача — транслировать опыт молодежных советов на уровне федерации, чтобы они были не только в рескомах, а также на территориальном уровне, то есть в муниципалитетах.

В этой среде есть свои ресурсы, свои традиционные акции. Например, ребята из молодежного совета проводят аналоги «Разговоров о важном» в школах. Возможно, мы примем какой-то системный документ, который позволит молодым активистам посещать школы и разговаривать с ребятами о плюсах и гарантиях, которые дают профсоюзы.

Мы стараемся сделать так, чтобы студенты имели максимальные возможности для развития своих профсоюзных организаций. Например, действующие работники организации перечисляют в профсоюзы 1% от дохода, часть средств направляется в реском. В ссузах и вузах, где взносы составляют порядка 100–200 руб. в месяц, в реском ничего не перечисляется. Сборы остаются их ресурсом. Например, можно использовать средства для кассы взаимопомощи. То есть, профсоюзная ячейка обучающихся сама распределяет средства, в том числе, на поддержку студентов, находящихся в трудной жизненной ситуации.

— Мы должны уже на входе в профсоюз объяснять, для чего он нужен. Сделать это можно на примере двух организаций: в одной из них нет профсоюза, а в другой он есть. Так вот: вероятность возникновения задолженности по заработной плате в 10–11 раз выше в той организации, где нет профсоюза. Почему? — Потому что профсоюзы участвуют в управлении организацией. Они могут направлять запросы от имени работника или о работнике. У них есть механизм общественного контроля, позволяющий, например, бороться с травматизмом на рабочем месте. В организации, где есть профсоюз, травматизм сведен к минимуму.

То есть, мы хотим, чтобы у молодых людей через реальные дела сложился положительный имидж профсоюза: возникла проблема — помогли.

— Действительно, на рынке труда происходят выраженные изменения. Если раньше была классическая занятость с восьмичасовым рабочим днем и формулой «один работник — один работодатель», то сейчас у работников появляется потребность в гибком формате занятости, а также в модели, предполагающей труд на нескольких работодателей. Все это так или иначе связано с возможными доходами. Возьмем студента, который не сумел поступить на бюджетной основе в вуз. У него возникает потребность в заработке, чтобы погашать часть платы за обучение. Поэтому днем он учится, а вечером работает, например, курьером. Но надо понимать, что новые секторы зачастую являются сквозными. Те же IT-специалисты есть во всех сферах, как бухгалтеры. У нас нет профсоюза бухгалтеров, но бухгалтеры состоят в профсоюзах. При этом мы понимаем, что у работников всегда есть запрос на справедливость. Как и везде, работник всегда будет при возникновении каких-то негативных случаев заинтересован в организации, желательно, бесплатной, которая решала бы его вопросы. Поэтому Федерация профсоюзов, безусловно, будет правильно встречать добровольное решение работников самоорганизоваться в профсоюз.

— Мы все время говорим, что формула «Профсоюзы – гарантия соблюдения трудовых прав человека» — это не лозунг, а реальное утверждение. Переведем примеры с разницей в травматизме и задолженности по зарплате в денежный эквивалент. В правовую инспекцию Федерации профсоюзов поступило порядка 18 тыс. обращений. Посчитанный нами экономический эффект благодаря участию профсоюзов составил порядка 1 млрд руб.: это либо те средства, которые работники смогли получить в виде недовыплаченной заработной платы и компенсаций, либо сэкономленные ими средства.

Еще раз сравним организации без профсоюза и с ним. У работника возник индивидуальный трудовой спор. Иск в судебную инстанцию стоит 5 тыс. руб. А для члена профсоюза — 0 руб. 0 коп. Апелляционная жалоба — 60 тыс. руб. в первом случае, 0 руб. 0 коп. — во втором. К тому же, работника предприятия с профсоюзом будут сопровождать правовые инспекторы, уполномоченные по охране труда – работники тех же организаций, которые выполняют защитные функции на общественных началах.

Поддержка выражается в осязаемых значениях эффективности: 95% дел, связанных с трудовым конфликтом, заканчивается в пользу работника, когда есть помощь профсоюза.

— То, о чем вы говорите, называется «рынок соискателей», который, в том числе, характеризуется «гонкой зарплат». Для работодателя резко возрастает себестоимость подготовки работника. Но есть и негативная тенденция, которая затрагивает и профсоюзы — это очень высокая текучесть кадров: если нормой является 10–15%, то в отдельных случаях она достигает 40–50%. Человек пришел, поработал, ушел. Был член профсоюза — профсоюз лишился его.

Такую постоянную миграцию кадров можно решить за счет создания привлекательных конкурентных преимуществ. Зарплата — это один из компонентов. В рамках состоявшегося в Уфе Российского энергетического форума проходил круглый стол, посвященный корпоративной социальной ответственности — вкладу работодателей в развитие социальной, экономической и экологической сферы. И в рамках этой модели одной из задач работодателя является создание условий, отличающихся от базовых, которые заложены в законодательстве.

Как сделать так, чтобы уменьшить текучесть, сложился постоянный коллектив, уменьшились расходы на переобучение? – Одним из способов мы предлагаем коллективно-договорное регулирование, то есть составление коллективного договора. В этом документе можно прописать различные опции, которые будут отличаться от базовых условий, прописанных в Трудовом кодексе Российской Федерации. Они будут способствовать динамичному развитию организации благодаря стабильности коллектива.

Таким образом, профсоюз становится не оппозицией работодателю, а его помощником. Работники тоже заинтересованы в стабильном коллективе, им не хочется постоянно переходить на новое рабочее место, заново оформлять трудовые отношения, адаптироваться в новых условиях и выстраивать отношения в трудовом коллективе.

— Коллективный договор предполагает и опции в отношении заработной платы. У нас на республиканском уровне заключено Соглашение о минимальной заработной плате для работников реального сектора – на 5,7% выше федерального МРОТ.

Кроме того, разработан так называемый «корпоративный демографический стандарт». Он направлен на изменение позиции работодателя по отношению к работникам с семейными обязательствами. Например, одно предприятие в Мелеузе уже ввело выплату 1 млн руб. при рождении ребенка. Это ведь реальная сумма, реальное конкурентное преимущество! Понятно, что все это зависит от экономической и финансовой устойчивости организаций.

Также отмечу, что из более 5,5 тыс. коллективных договоров, действующих в Башкирии, более 4,4 тыс. так или иначе содержали элементы «корпоративного демографического стандарта».

— Контрольная функция профсоюзов как раз и направлена на предупреждение неблагоприятных последствий в виде невыплаты заработной платы или травматизма. У нас есть институт уполномоченных по охране труда — более 7,5 тыс. человек на общественных началах, как я говорил, являющиеся работниками своих организаций. Они имеют право проводить проверки соблюдения правил охраны труда, направлять работодателям представления о нарушениях, обсуждать с ними решение проблем.

Но главное отличие уполномоченных от трудовой инспекции заключается в отсутствии штрафных санкций. Вновь переведем в рубли: по итогам 2025 года устранение нарушений, выявленных уполномоченными, позволило работодателям сэкономить 63 млн руб., которые они заплатили бы в виде штрафов от надзорных ведомств. У работодателей появляется возможность направить эти средства на заработную плату, улучшение условий, создание конкурентных преимуществ на рынке труда, включение дополнительных опций в коллективные договоры.

— Неформальная занятость — это крайне негативное явление. Теневой сектор, оплачивающий труд работников в конвертах, лишает государство НДФЛ, а значит, муниципалитеты и регион недополучают средства. Работники лишаются отчислений в Социальный фонд, а значит, сталкиваются с проблемами при формировании будущей пенсии. А в случае травматизма не смогут рассчитывать на выплаты из-за отсутствия отчислений в Социальный фонд.

Кроме того, в неформальном секторе, как правило, нет никакой системы управления охраной труда. Безусловно, тат значительно выше риск возникновения травматизма или задолженности по заработной плате.

Для профсоюзов одна из главных задач – выявлять неформальную занятость и формализовать труд работников.

— Если это теневой сектор, то никакой профсоюз там не будет сформирован. Поэтому мы и должны сначала формализовать работников, а в дальнейшем уже формировать сторону работников в виде профсоюза, которая будет представлять их интересы перед работодателем и совместно с ним приводить все процессы в соответствие с трудовым законодательством.

— Это все один большой процесс развития социального партнерства, который подразумевает взаимоотношения трех сторон: работники, работодатели и органы власти. Но наша общая задача — согласование позиций для синергетического эффекта: улучшение условий во благо работников и стабильность занятости во благо работодателей. Как первый заместитель министра, я отвечал за вопросы занятости и формирование политики в сфере охраны труда. Так или иначе, работа была направлена на развитие социального партнерства.

Как председатель Федерации профсоюзов я так же заинтересован в развитии этого партнерства. Но моей задачей является поддержка работников. Если мы видим расхождение с законодательством, мы делаем все, чтобы не нарушались права работников. И это тоже часть социального партнерства.

— Во-первых, развитие социального партнерства. Мы должны увеличивать количество трехсторонних соглашений — как по отраслям, так и по территориям. Безусловно, увеличивая количество членов профсоюза.

Во-вторых, развивать молодежное профсоюзное движение. Мы продолжим проводить аналоги «Разговоров о важном» в школах и создавать молодежные советы.

В-третьих, мы продолжим поддерживать наших ребят, участвующих в специальной военной операции. В том числе ребят, которые возвращаются и трудоустраиваются, а также членов семей тех, кто сейчас находится на передовой.

В-четвертых, развивать программу достойного труда. Основное в ней — создание безопасных условий труда и доведение заработной платы до такого уровня, которая позволит работникам обеспечивать семью. Чтобы была уверенность в завтрашнем дне, возможность самореализации. И чтобы покончить с таким российским явлением, как «работающие бедные».

Затем, нам нужно рассказывать о наших реальных делах. О тех же цифрах — 18 тыс. обращений, 95% эффективности, 1 млрд руб. экономического эффекта. Мы должны об этом говорить на телевидении, радио, соцсетях, в том числе используя таргетированный подход под конкретные сегменты аудитории, чтобы трудовой человек видел, как мы помогаем, как взаимодействуем с работодателями.