«Мало мест, которые так долго были объектом тайных операций США, как Украина»

Американский журналист (более 20 лет проработавший в газете The New York Times), писатель и историк Стивен Кинзер опубликовал книгу «Точка кипения: как Америка принесла войну на Украину» («Boiling Point: How America Brought War to Ukraine»). Из нее следует, что украинский конфликт является прямым следствием политики Вашингтона, направленной на использование Киева в качестве рычага давления на СССР и РФ,— стратегии, реализуемой Соединенными Штатами с середины прошлого века. “Ъ” приводит несколько отрывков из этой книги.

Это не книга об Украине. И не о войне на Украине. На самом деле она заканчивается в тот момент, когда начинается война. Эта книга, напротив, стремится исследовать и раскрыть события, действия и мотивы, которые привели к войне.

Самый примитивный способ попытаться понять войну на Украине — это посмотреть на то, что произошло 24 февраля 2022 года. В тот день российские войска вторглись на территорию Украины, нарушив договорные обязательства и международное право. Россию назвали агрессором. Однако события того дня — это лишь один-единственный кадр. Можно сказать, что это кадр-кульминация длинного фильма. Только посмотрев весь фильм целиком, можно понять предпосылки российского вторжения. Эта книга описывает эти предпосылки.

С тех пор как Соединенные Штаты начали свои первые заморские войны в 1898 году, они вмешивались в дела большего числа стран, расположенных дальше от их собственных берегов, чем любая другая нация. Эти интервенции не являются изолированными эпизодами. Они составляют ядро внешней политики США. Было неизбежно, что после распада Советского Союза в 1991 году и вычленения из его обломков Украины как отдельного государства Соединенные Штаты будут стремиться направлять и ее будущее.

Однако вмешательство Америки в дела Украины началось задолго до 1991 года. На Земле найдется мало мест, которые так долго были объектом тайных операций США, как Украина. Это была одна из самых продолжительных и многогранных интервенций в современной истории.

Украина магнетически притягательна для всех, кто ищет способы сдерживать Россию или нанести ей поражение. Соединенным Штатам Украина никогда не была интересна сама по себе, они хотели использовать ее как инструмент ослабления России.

С конца 1940-х годов стратеги в области безопасности в Вашингтоне мечтали использовать Украину как лом, при помощи которого можно было бы попробовать расколоть Россию. Самыми непримиримыми и пассионарными милитаристами среди этих мечтателей были политики, вышедшие из среды американцев с семейными корнями в России, Центральной и Восточной Европе.

В годы после Второй мировой войны беженцы из Центральной и Восточной Европы пришли к выводу, что ни одна европейская страна не была готова противостоять России, на которую они затаили глубокую историческую обиду. Только Соединенные Штаты обладали силой и волей сделать это. В течение полувека эти изгнанники, их дети или внуки пробивались к вершине американского внешнеполитического истеблишмента (в книге в этом контексте далее упоминаются, в частности, такие люди, как миллиардер Джордж Сорос, американский дипломат Ричард Холбрук и бывшая представительница США при НАТО Виктория Нуланд.— “Ъ”). Оттуда они помогли сформировать принципы, идеи и тактику, которые втянули Соединенные Штаты в конфликт с Россией. Они превратили Соединенные Штаты в инструмент своей мести. Украина была их главным театром военных действий...

В отличие от других обиженных групп, выходцы из Центральной и Восточной Европы смогли впрыснуть свою обиду в самое сердце политической власти в Вашингтоне. Военные и политики, искавшие новые способы проецирования американского влияния, нашли в этих пылких эмигрантах, яростно выступавших против России, идеальных партнеров. Ни одна этническая группа в США никогда не оказывала столь заметного влияния на формирование подхода своей новой родины к миру.

По мере того как эта группа, из которой вышло немало высокопоставленных дипломатов и политических советников, набирала власть в Вашингтоне, не возникло никакого контрлобби, чтобы помешать ей. Президенты США — от Картера до Трампа — давали ей свободу действий. Представители этой группы казались лишь проводниками американской политики в отношении Украины, но на самом деле именно они и формировали эту политику.

Внутренняя политика была еще одним решающим фактором, который втянул Соединенные Штаты в конфликт на Украине. Избиратели с корнями в Восточной Европе формируют электоральные блоки в ключевых штатах, которые могут определять исход американских выборов. В 1990-х годах большинство из них выступало за быстрое расширение НАТО и любые другие меры, которые бросали бы вызов России или ослабляли бы ее. Американские производители вооружений, которые рассчитывали получить огромную прибыль от нарастания мировой напряженности, подбадривали их.

Итак, вот сочетание факторов, которое породило войну на Украине. Военные командиры в Вашингтоне и в штаб-квартире НАТО в Брюсселе жаждали новой миссии на постсоветском пространстве. Политики, чьи семьи эмигрировали из России и Восточной Европы, дали им ее. Блоки этнических избирателей вместе с оборонным лобби сделали антироссийскую политику политически привлекательной. Гремучая смесь стратегических амбиций, этнического реваншизма и внутренней политики породила агрессивную неуступчивость, которая в конечном итоге привела к войне.

Некоторые из самых пылких агентов ЦРУ украинского происхождения, нанятых во второй половине 1940-х годов, сражались на стороне нацистов всего несколькими годами ранее. Среди них были ветераны карательных отрядов СС «Айнзацгруппен», которым было поручено истреблять евреев и других гражданских лиц. Эта история беспокоила некоторых их американских кураторов, но не столь сильно, чтобы помешать их сотрудничеству. «Грубо говоря, мы были готовы использовать любого ублюдка, если он был антикоммунистом»,— вспоминал один из офицеров ЦРУ. Другой офицер описывал украинских добровольцев еще резче: «Это были настоящие нацисты, более того, многие из них делали за нацистов их грязную работу».

По всей Европе сотрудники американской разведки прочесывали переполненные лагеря перемещенных лиц в поисках украинцев, готовых присоединиться к тайной антисоветской войне… Проверка была минимальной, поэтому среди завербованных оказалось немало тех, кто работал с нацистами в качестве членов ополчения, полицейских и палачей…

Эта вербовка заложила основу первого антисоветского проекта ЦРУ, получившего кодовое название «Аэродинамик». В последующие годы он пересекался с другими проектами ЦРУ, среди которых «Акробат», «Андроген», «Рог», «Картель», «Карфаген», «Краст», «Аутбаунд», «ПДДинамик», «Пламб» и «Ред Сокс». Цель — использование Украины в качестве платформы для тайной войны против Москвы — никогда не менялась.

В течение следующих нескольких лет Франк Виснер (один из основателей ЦРУ, организатор и руководитель Управления специальных операций США.— “Ъ”) оказывал Степану Бандере и его людям теплый, хотя и неофициальный прием. В письме в Службу иммиграции и натурализации он даже косвенно поздравил себя с тем, что спас жизнь Бандере. «Русские требовали экстрадиции Бандеры и многих других антисоветских украинцев как военных преступников,— писал он.— К счастью, попытка обнаружить этих антисоветских украинцев была сорвана несколькими дальновидными американцами, которые предупредили соответствующих лиц о необходимости скрыться».

Виснер спас Бандеру, несмотря на то что у него был доступ к 11 томам досье на Организацию украинских националистов (ОУН; признана экстремистской организацией в России и запрещена.— “Ъ”) и ее лидера Бандеру, которые, по словам американского прокурора, изучившего их, «ясно показывали, как большинство ее членов работали на гестапо или СС в качестве полицейских, палачей, охотников на партизан и муниципальных чиновников». Вклад ОУН в военные усилия Германии был значительным, включая вербовку добровольцев в несколько дивизий СС. Именно из-за этого Виснер хотел нанять ОУН для своего Управления специальных операций.

Прокуренный офис по адресу Вест-Энд-авеню, 875, в Нью-Йорке, был штаб-квартирой издательского дома под названием «Пролог». Это было главное место сбора в мире для украинских писателей, редакторов, историков и мыслителей, занимавшихся продвижением антисоветского сопротивления на их родине. Они работали усердно. «Пролог» выпускал книги, брошюры, газеты и журналы, в основном на украинском и русском языках. Главной темой был украинский национализм. Брошюры и статьи изображали Украину как колонизированную нацию, страдающую под российским игом. Учебники истории превозносили подвиги украинских героев, особенно тех, кто боролся против России. Некоторые выпускались в миниатюрном формате, чтобы их можно было контрабандой провезти на Украину. Другие маскировались под письма и рассылались случайным украинцам, чьи имена и адреса были взяты из телефонных справочников. Тысячи экземпляров сбрасывались на Украину с воздушных шаров. Некоторые печатались на бумаге, которая растворялась в воде, чтобы их можно было смыть в случае полицейского рейда…

«Пролог» выглядел независимой структурой, хотя на самом деле полностью принадлежал, финансировался и контролировался ЦРУ. Он просуществовал с 1952 по 1992 год. Это сделало его одним из самых долгосрочных проектов в истории ЦРУ...

ЦРУ нужен был страстно преданный Украине человек для управления «Прологом». Выбор пал на одного из любимцев Франка Виснера — Миколу Лебедя, который был близким соратником Степана Бандеры. Вместе они организовали убийство министра внутренних дел Польши в 1934 году. Во время Второй мировой войны оба руководили массовыми убийствами поляков и евреев. Летом 1943 года, когда Лебедь был старшим лидером ОУН в регионе Волынь (Польша), его люди сожгли сотни деревень и убили десятки тысяч человек в одной из самых печально известных кампаний массовых убийств в истории Польши. Одна из первых ссылок на него в американском документе — отчете армейской разведки — описывала его как «известного садиста и коллаборациониста немцев».

Кровавая история Лебедя, безусловно, привела бы к тому, что Служба иммиграции и натурализации США отказала бы ему во въезде, но у ЦРУ был другой вариант: закон 1949 года, разрешающий въезд до 100 изгнанников в год без проверки их биографий. Офицер ЦРУ, базирующийся в Мюнхене, сообщил, что Лебедь «оказывает ценную помощь этому агентству в Европе». Начальник службы безопасности ЦРУ Шеффилд Эдвардс добавил, что «мы не располагаем никакой информацией, указывающей на то, что он занимается какой-либо деятельностью, наносящей ущерб интересам Соединенных Штатов». Это поместило Лебедя в первый список официально не имеющих права на въезд изгнанников, которым было разрешено въехать в Соединенные Штаты. Он прибыл в США в октябре 1949 года под вымышленным именем Роман Туран.

Микола Лебедь руководил издательством «Пролог» 22 года. ЦРУ защищало его от преследования за военные преступления, утаивая то, что ему было известно о его прошлом, от других государственных ведомств США. Когда ЦРУ задумало отправить его в поездки за границу для укрепления поддержки среди украинской диаспоры, директор ЦРУ Аллен Даллес лично вмешался, чтобы гарантировать, что у него не возникнет проблем с возвращением в США. В письме уполномоченному по иммиграции и натурализации США Аллен Даллес писал, что Лебедь имеет «неоценимую ценность для ЦРУ» и участвует в «операциях первостепенной важности».

Агенты ЦРУ определили трех советских спортсменов на Олимпиаде в Риме в 1960 году как «многообещающие цели». Одной из них была Тамара Пресс, самая титулованная в мире метательница диска из Харькова, второго по величине города Украины. Вторым был Игорь Петренко, успешный прыгун с шестом. Самым перспективным был 21-летний Игорь Тер-Ованесян, который был армянского происхождения, но родился в Киеве и поэтому считался украинцем. Тер-Ованесян, чемпион Европы по прыжкам в длину, самостоятельно выучил английский язык, восхищался Соединенными Штатами, любил джаз и боготворил американского спринтера Джесси Оуэнса. The New York Times назвала его «стриженным ежиком юношей, который выглядел так, будто только что сошел с кампуса Лиги плюща».

Микола Лебедь решил, что на Олимпийских играх в Риме он и его агенты приложат все усилия, чтобы убедить Тер-Ованесяна покинуть советскую команду и перебежать в Соединенные Штаты.

Многие лидеры украинских эмигрантских групп в Соединенных Штатах, в частности сам Лебедь, были запятнаны кровью, скомпрометированы связями с нацистами во время Второй мировой войны и едва ли были приемлемы в приличном обществе. Красивый молодой чемпион-атлет был бы полной противоположностью. Если бы Тер-Ованесян перебежал, он бы стал, по мнению Лебедя, чрезвычайно ценным активом для антисоветских украинцев.

Планирование этой операции началось после того, как Лебедь встретился с одним из своих кураторов из ЦРУ в Нью-Йорке 21 декабря 1959 года. Украинский католический епископ в Ватикане Иван Бучко согласился предоставить двух украинских священников, которые должны были ходить по олимпийскому городку в гражданской одежде и подходить к любому, кого они услышат говорящим на их языке. ЦРУ арендовало пять комнат в римском многоквартирном доме для своих украинских агентов. Лебедь занял превосходное жилье внутри самого Ватикана. Он прибыл в город до открытия Олимпийских игр 24 августа 1960 года и вместе со своим замом и взводом агентов приступил к работе.

Его куратор из ЦРУ сообщил, что Лебедь, казалось, «помолодел», меньше был охвачен своим «общим пессимистичным взглядом на жизнь» и «занялся этой операцией с энергией и задором». «По прибытии его зам Анатолий Каминский взял на себя повседневные операции, в то время как Лебедь сосредоточился на планировании различных операций по установлению контактов,— говорится в одном из отчетов об этом эпизоде.— Каминский составил перечень информации, полученной от контактов с самыми разными советскими туристами, и передал эту информацию в ЦРУ. От тренеров до спортсменов и фотожурналистов — группа Лебедя и Каминского раскинула свои сети как можно шире, чтобы поймать любого, кто готов пойти против течения советской мысли».

Многообещающий контакт завязался в римском баре, где агент «Пролога» встретился с Сергеем Федуловым, спортивным редактором киевской газеты «Советская Украина». Двое долго беседовали, затрагивая темы от сбития советским самолетом американского шпионского самолета U-2 несколькими месяцами ранее до недавней потасовки между футбольными командами Киева и Москвы. Когда они расставались, агент вручил Федулову брошюру «Пролога» под названием «Дружба, мир, свобода».

«Я прочитал брошюру, которую вы дали мне прошлой ночью, она чисто контрреволюционная,— сказал Федулов человеку Лебедя на следующий день.— Вы знаете, что стало бы со мной, если бы кто-нибудь забрал ее у меня и прочитал? Нет, такую книгу я не мог бы дать никому».

За этим последовали и другие неудачи. Метательница диска Тамара Пресс отмахнулась от попытки контакта. Так же поступила и звезда гимнастики Лариса Латынина, которая на вопрос одного из людей Лебедя о том, почему у украинцев нет своей олимпийской команды, ответила: «Вы же знаете, что это не мне решать». Прыгун с шестом Игорь Петренко остановился поболтать с другим агентом, а после сказал, что не может говорить дальше, так как сотрудники службы безопасности сделали ему замечание за остановку. Это не сулило ничего хорошего в плане вербовки главной мишени — Тер-Ованесяна.

Для того чтобы установить с ним контакт, ЦРУ завербовало двух самых известных спортсменов американской олимпийской сборной. Эл Кантелло был бывшим морским пехотинцем и действующим чемпионом мира в метании копья. Дэйв Сайм был еще большей звездой. По одному из описаний — «величайшим всесторонним атлетом на планете», он заносил тачдауны в своих первых двух розыгрышах в Университете Дьюка, был нанят «Детройт Лайонс», но выбрал легкую атлетику, обгонял соперников в беге на 100 метров, попал на обложку Sports Illustrated, а позже был назван одним из американских изданий «Атлетом века».

Кантелло, который годом ранее на одной из эстафет общался с советскими спортсменами, был завербован таинственным звонком, в ходе которого его пригласили в номер на верхнем этаже отеля «Уиллард» в Вашингтоне. Там, в затемненной комнате, которая, по его словам, была «словно из второсортного фильма», он встретился с агентом ЦРУ, который спросил его о Тер-Ованесяне. «Высокий, красивый, отличный парень»,— ответил он.

В Риме Кантелло нашел Тер-Ованесяна и поговорил с ним. После их первого разговора он пришел к выводу, что его украинский друг может быть готов стать перебежчиком. На следующую встречу Кантелло привел офицера ЦРУ и оставил их вдвоем. В отчете ЦРУ о действиях после этой операции говорится, что шесть сотрудников ЦРУ в трех машинах наблюдали за встречей, чтобы убедиться, что агенты КГБ не следят за ней. Однако, к разочарованию агента ЦРУ, «субъект ни в коей мере не проявил националистических чувств».

Дэйв Сайм, как и Кантелло, действовавший по указанию ЦРУ, также подошел к Тер-Ованесяну. Они вместе поужинали, но, согласно отчету Сайма, Тер-Ованесян сказал, что «в Советском Союзе о нем заботились, у него была квартира, машина, преподавательская должность в спортивном университете». «И они дадут мне еще больше, если я выиграю медаль здесь»,— передал он слова своего собеседника.

Ко встрече неожиданно присоединился агент ЦРУ, которого Сайм знал как мистера Вулфа. Сайм считал его «в какой-то степени скользким» и позже сказал, что «по этому сукину сыну было видно, что ему нельзя доверять».

«Подошел этот парень,— вспоминал потом Сайм.— Я говорю: "Мистер Вульф, это мой друг". А он говорит: "Да, да". И сразу, даже не перекинувшись ни словом со мной или моей женой, подходит прямо к Игорю и начинает говорить с ним на украинском. Я вижу, что Игорь в панике, действительно в панике». Мистер Вульф попросил Сайма уйти, чтобы он мог поговорить с Тер-Ованесяном наедине. Тер-Ованесян отказался. Вместо этого он встал и ушел вместе с Саймом, сказав ему по дороге: «Я боюсь».

«На этом все закончилось,— вспоминал позже Сайм.— ЦРУ облажалось».

В течение Олимпийских игр 1960 года, согласно отчету Лебедя, он и его люди, включая двух священников в гражданской одежде, провели 155 бесед с советскими гражданами, которые были прикреплены к своей команде или путешествовали с ней. Но это им мало что дало… Лебедь признал эту неудачу. «Мы должны изменить нашу тактику,— написал он после возвращения в Нью-Йорк.— Спортивные соревнования, по его словам, не подходят для вербовки украинцев в качестве агентов или перебежчиков. Он предложил продолжать "рыбачить", но вместо Олимпиад искать перебежчиков на мероприятиях, которые предоставляют больше возможностей для контактов, таких как международные образовательные конференции, выставки, торговые ярмарки, фестивали и так далее».

В первые недели и месяцы после вторжения России американские политики и комментаторы СМИ часто называли его «незаконным и неспровоцированным». Оно действительно может считаться незаконным, но Соединенные Штаты сами часто вели себя с пренебрежением к договорным обязательствам и международному праву, поэтому за пределами Евро-Атлантического мира это мало кого волновало. Но оно точно не было неспровоцированным. Можно спорить о том, были ли провокации достаточно серьезными, чтобы оправдать войну. Но сам факт их существования не подлежит сомнению.

Согласно американскому нарративу, эта война велась между Украиной и Россией. Однако на тот момент (февраль 2022 года.— “Ъ”) Украина была уже полностью подконтрольным США прокси-субъектом. Настоящими противоборствующими сторонами были не Россия и Украина, а Россия и Соединенные Штаты… Владимир Путин настаивал на том, что Россию пытаются окружить, и она должна нанести удар, чтобы защитить себя. Был ли его расчет верным, или ошибочным, любой другой президент России в тот момент отреагировал бы почти наверняка так же, как он.