Правозащитник зашел не в тот кабинет

«Ъ-Урал» стали известны подробности уголовного дела правозащитника Алексея Соколова, которое поступило для рассмотрения в Свердловский областной суд. Поводом для обвинений в госизмене стали отчеты подсудимого за 2023-2024 годы «Норвежскому Хельсинкскому комитету» (организация в июле 2025 года была признана в России нежелательной) о нарушениях прав человека в СИЗО и колониях. Алексей Соколов вину не признал.

Заседание по уголовному делу правозащитника Алексея Соколова в Свердловском областном суде планировалось провести 9 ноября. Изначально процесс закрыт из-за грифа инкриминируемой статьи — государственная измена (ст.275 УК РФ). При входе в зал заседания адвокат и следователь сдали телефоны и электронные часы, чтобы не было ни единой возможности вынести в публичное поле детали обвинения Алексея Соколова. Вскоре заседание отложили до 24 ноября по неизвестным причинам.

По данным «Ъ-Урал», согласно обвинительному заключению, в апреле 2022 года Алексей Соколов решил помочь «Норвежскому Хельсинкскому комитету» (НХК, организация в июле 2025 года была признана в России нежелательной), «идеологическому оппоненту России на международной арене», который, по данным прокуратуры, «давил на Российскую Федерацию путем эксплуатации проблематики прав человека».

В материалах дела указано, что «НХК» (организация в июле 2025 года была признана в России нежелательной) выделял целевые гранты правозащитникам, собирая информацию о «якобы допущенных нарушениях прав человека в системе ФСИН России». Чтобы скрыть от органов власти РФ прямые переводы средств, по данным обвинения, «НХК» (организация в июле 2025 года была признана в России нежелательной) направлял деньги с пометкой «пожертвование для оказания правовых консультаций».

По версии следствия, в рамках сотрудничества с «НХК» (организация в июле 2025 года была признана в России нежелательной) Алексей Соколов разработал проект «Защита прав больных заключенных на освобождение из тюрьмы в связи с заболеванием в условиях COVID-19» и получил грант $30 тыс. Он подписал «соглашение о конфиденциальном сотрудничестве», согласно которому должен был сохранять в тайне взаимоотношения, собирать и документировать данные о «якобы допущенных нарушениях прав заключенных со стороны сотрудников ФСИН России». «На основе полученных сведений подготавливать и направлять жалобы, заявления и ходатайства в органы государственной власти, суды, прокуратуры»,— следует из обвинительного заключения.

Как считает следствие, Алексей Соколов осознавал, что предоставленные им сведения, обобщенные в итоговом аналитическом отчете, «не достоверны, не подкреплены фактическим состоянием дел в исправительных учреждениях региона и противоречат официальном информации, публикуемой в источниках ФСИН России».

Государственная измена, согласно обвинительному заключению, состоит в том, что нежелательная организация, используя правозащитника в качестве пособника, на основе его отчетов о нарушениях прав осужденных «дискредитирует деятельность органов власти России, вследствие которых иностранной стороной делаются выводы о необходимости привлечения высшего руководства РФ к международному трибуналу и расширения санкционного давления».

Алексей Соколов вину не признал, но подтвердил, что сотрудничал с «НХК» (организация в июле 2025 года была признана в России нежелательной). По его словам, к реализации проекта он привлекал адвоката Романа Качанова и юриста Ларису Захарову, которых задержали вместе с ним в декабре 2025 года (сначала их арестовали, но позже выпустили из СИЗО). Им вменили более мягкую статью — организация деятельности нежелательных организаций (ч.3 ст.284.1 УК РФ). По данным «Ъ-Урал», Роман Качанов дал признательные показания, признав вину.

В июле 2026 года Ленинский районный суд Екатеринбурга назначил Алексею Соколову два года принудительных работ за демонстрацию экстремистской символики (ч. 1 ст. 282.4 УК РФ). Как утверждает следствие, обвиняемый публиковал гиперссылки на экстремистские социальные сети в Telegram-канале «Правозащитники Урала». Алексей Соколов называл дело сфабрикованным за правозащитную работу.