Тесла-поп

Премия «Ясная Поляна» в октябре отметила сразу два текста о священниках: «Поповича» Сергея Шаргунова в основной номинации и «Отца Сережу» Марины Чуфистовой в номинации «Молодость». И если Шаргунов вряд ли нуждается в представлении, то имя Чуфистовой в литературном мире стало звучать относительно недавно. Что происходит в ее последней книге и почему, несмотря на шероховатости, она заслуживает внимания, рассказывает Андрей Мягков.

Щегольские кроссовки, электронная сигарета, голубая Tesla с Керуаком в бардачке — молодой священник Сережа на хуторе Богданов вряд ли сойдет за местного. Он и не пытается — Сережа оказался здесь после непроясненного конфликта с церковными сановниками и столь же непроясненного суда над своим наставником. В заснеженной южной глуши Сережа томится по жене, оставшейся в Москве, много и беспощадно рефлексирует, но для жителей Богданова он в первую очередь отец Сергий — и потому новоявленный батюшка изо всех сил исповедует, причащает и соборует. Даже самую малость подвизается детективом: местный «авторитет» Дубров, его помощник-трикстер Котовский, многозначительно помалкивающие при встрече братья-ветераны и прислужница Машенька, которой после опять же непроясненных событий удалили матку,— тайн здесь, мягко говоря, хватает.

Марина Чуфистова не первый год пишет добротную прозу: за последние пару лет в «Азбуке» у нее вышли романы «Йалка» (2024) и «День, когда Бога не стало» (2025), где герои тоже мыкаются близ родного для автора Ростова-на-Дону. С публикацией «Отца Сережи» (2026) подоспели премии: Чуфистова стала лауреатом «Ясной Поляны» в номинации «Молодость» и финалисткой премии журнала «Сноб» «Сделано в России» в номинации «Текст». К тексту мы и вернемся.

Чужак, которого с недоверием встречает замкнутое провинциальное сообщество,— каждый книжный сезон дарит не одну книгу с подобной завязкой; недавно вот была «Крууга» (2025) Анны Лужбиной, ставшая лауреатом премии МХТ им. А. П. Чехова и прямо сейчас претендующая на «Большую книгу». «Сережа» идет по тропе узнавания еще дальше, будто намеренно швыряясь в читателя типажами: вот поп на дорогой машине, вот «авторитет» из 90-х, вот жена «авторитета», заявившаяся в шубе на воскресную службу… Но стоит перелистнуть несколько страниц, и оказывается, что молодой священник — совсем не карикатурный поп из вертикальных видео, Дуброва волнуют не только деньги, и даже инфернальному Котовскому не чуждо человеческое; банальность, которую читатель наверняка учуял, вдруг становится прозрачной, обнажая запутанных и запутавшихся персонажей. Чуфистова всю книгу балансирует на грани банальности — образа, высказывания, языка. Удержаться получается не всегда, но даже спотыкается этот роман на удивление достойно.

Достаточно выразительный и наблюдательный, чтобы получить эстетическое удовольствие, но при этом достаточно прямолинейный, чтобы читатель не рыскал по страницам в поисках морали и других утилитарных вещей.

При этом, чего греха таить, роман не идеальный. Взять хотя бы мимикрию под русскую классику, с которой «Отец Сережа» явно перегибает: «Но все закончилось быстро. Слишком быстро, чтобы он не мечтал о ней каждый день в часы томительного досуга». Или: «…в душе что-то теплилось. Надежда». Весь этот томительный досуг, вся эта надежда, которая понятно, где теплится,— как если бы бриолин перепутали с нафталином. Проговаривать очевидное писательница тоже не стесняется: «Кухню освещал уличный фонарь, в круге которого сиротливо стояла его машина. Такая чужая здесь».

И структурно все не слава богу: добравшись до середины, текст оседает, словно его тюкнули по темечку. Мотивации персонажей становятся все более путаными и хаотичными, а прием, который раньше добавлял динамики (многочисленные флешбэки и смена точек зрения), начинает утомлять, повторяя читателю уже известное. Сюжетная динамика у «Сережи» вообще чудная: он фактически лишен экспозиции, то есть сразу бросается на читателя, урывками объясняя с помощью тех самых флешбэков и отступлений, кто есть кто. Но если поначалу собирать этот пазл интересно, то, когда оказывается, что действие в настоящем так и останется ширмой для клочковатого прошлого, сложно не загрустить: будто у тебя на глазах скомкали и выбросили в окошко Tesla бумажку с настоящим сюжетом.

Так почему же тогда не заключить, что «Сережа» «взвешен на весах и найден очень легким»? Ну, во-первых, это действительно порядочный текст, каждую свою неудачу перекрывающий удачей. То человеческое внимание, с которым Чуфистова выписывает героев, это ведь редкая удача.

Сережа — надтреснутый молодой человек, не совсем справляющийся с этой жизнью; испытывающий, можно сказать, дефицит надежды. Но, вопреки всему, он продолжает «делать свою работу» и в конце концов сам дарит надежду (а то и спасение) другим. Написать это в 2026 году так, чтобы это не выглядело воодушевляющим лубком,— всем удачам удача.