Растущий счет лечения

Старение населения и появление новых методов лечения увеличивают мировые расходы на здравоохранение. Для фармкомпаний и клиник это возможность расширить продажи и бизнес, для государства, страховщиков и пациентов — необходимость оплачивать все больше помощи. Сдержать затраты отрасль рассчитывает с помощью ИИ, амбулаторного лечения и помощи на дому. Но экономия возникает, если новые технологии сокращают стоимость необходимого лечения, а не только расширяют его возможности. В России эти процессы заметны по подорожанию медицинских услуг, спросу на препараты от диабета и ожирения и приобретениям частных клиник. Расходы на ИИ и телемедицину уже учитываются при оплате помощи по ОМС, однако их экономический результат еще предстоит оценить.

По данным обзора ОЭСР «Здравоохранение в цифрах-2025» (Health at a Glance 2025), в 2024 году расходы на здравоохранение составили в среднем 9,3% ВВП стран организации против 8,8% до пандемии. В базовом сценарии ее долгосрочного прогноза государственные расходы, включая обязательное медицинское страхование, к 2045 году увеличатся на 1,5 процентного пункта ВВП, до 8,4%.

Население стареет, растет потребность в лечении хронических заболеваний. ОЭСР учитывает и ограничения производительности в медицине: многие процедуры требуют непосредственного участия врача. Поэтому расширение помощи связано с дополнительными расходами на персонал, оборудование и лекарства.

Российская статистика показывает, насколько важно отличать рост расходов от роста объема лечения. По данным Росстата, за первое полугодие 2026 года денежный объем платных медицинских услуг превысил 1 трлн руб. В сопоставимых ценах он увеличился лишь на 1% год к году, тогда как услуги подорожали за тот же период в среднем на 12,6%. Значительная часть увеличения расходов населения, таким образом, связана с ценами.

Рост расходов не гарантирует сопоставимого увеличения прибыли. Например, в январском обзоре McKinsey «Чего ожидать от здравоохранения США в 2026 году и далее» (What to Expect in US Healthcare in 2026 and Beyond) отношение отраслевой EBITDA — прибыли до процентов, налогов и амортизации — к расходам на здравоохранение США снизилось с 11,2% в 2019 году до 8,9% в 2024-м. На 2027 год прогнозируются 8,7%, хотя сама EBITDA продолжит расти. Это показатель американской отрасли в целом, а не рентабельности отдельных компаний. Наибольшее давление на финансы испытывают страховщики и медорганизации. McKinsey связывает давление на прибыль страховщиков с более частыми обращениями пациентов и дорогими лекарствами, а клиник — с ростом издержек и нехваткой персонала.

Для производителей лекарств растущая потребность в лечении открывает новые рынки. Согласно февральскому отчету компании IQVIA, исследующей фармацевтический рынок, «Тенденции применения лекарств в мире-2026» (Global Medicine Use Trends 2026), к 2030 году мировой рынок препаратов превысит $2,6 трлн при ежегодном росте на 5–8%. Оценка основана на ценах производителей без учета дополнительных скидок покупателям. После таких скидок фактические расходы будут ниже.

Продажи будут расти прежде всего за счет препаратов для лечения рака, иммунных заболеваний, диабета и ожирения. По прогнозу IQVIA, Китай продолжит быстро наращивать потребление лекарств, тогда как в Северной Америке, Западной Европе и Японии его объем будет увеличиваться медленнее. В развитых странах важным источником роста расходов становится появление новых препаратов. В большинстве регионов аналитики отмечают переход к более дорогому лечению.

Один из наиболее перспективных рынков — препараты от диабета и ожирения. Morgan Stanley связывает его расширение, в частности, с распространением лекарств группы GLP-1. Они действуют на рецептор глюкагоноподобного пептида-1 и используются для лечения диабета, а некоторые — также ожирения. По оценкам участников сентябрьской конференции Morgan Stanley по здравоохранению Global Healthcare Conference, такую терапию получает значительно меньше пациентов, чем могли бы получать.

Появление таблеток вместо инъекций способно сделать лечение удобнее и увеличить число пациентов. Государство и страховщики будут вынуждены оплачивать длительную терапию большему числу людей. Даже снижение цены одной дозы необязательно уменьшает общие расходы, если лечение начинают получать новые пациенты. К стоимости лекарства добавляются обследования и наблюдение. Возможная экономия благодаря предотвращенным осложнениям и госпитализациям появляется позже и зависит от результатов терапии.

В России спрос на эти препараты заметен в статистике аптек. По данным аналитической компании DSM Group, в августе 2026 года первые позиции среди лекарственных брендов по продажам в рублях занимали «Тирзетта», «Седжаро» и «Семавик». Их доли составляли соответственно 3,2%, 1,5% и 1,1% коммерческого аптечного рынка, в сумме — 5,8%. Это покупки за собственные средства пациентов, без государственных закупок.

Для новых методов лечения вопрос оплаты особенно сложен, если значительные расходы нужно понести сейчас, а результат ожидается в течение многих лет. В сентябрьском обзоре Morgan Stanley «Три биотехнологических прорыва, за которыми стоит следить» (3 Biotech Breakthroughs to Watch) потенциальный рынок препаратов против болезни Альцгеймера оценивается в $70 млрд. Экономическую пользу лечения банк связывает в том числе с отсрочкой потребности в постоянном уходе. Но лекарство оплачивает медицинская система, а экономию может получить семья или социальная служба.

Для редактирования генов непосредственно в организме пациента — изменения ДНК его клеток — банк рассматривает оплату частями с привязкой к результатам терапии. Последующие выплаты могут зависеть от сохранения лечебного эффекта. Потенциальный рынок таких препаратов для заболеваний, на которые ориентированы ближайшие разработки, Morgan Stanley оценивает в $10 млрд к 2035 году.

Плательщикам необходимо установить, какие преимущества новое лечение дает в сравнении с уже доступным. В ЕС с января 2025 года проводится совместная клиническая оценка новых онкологических препаратов с новыми действующими веществами и препаратов передовой терапии, проходящих централизованную регистрацию. Первый отчет Еврокомиссия опубликовала в июне 2026 года. Страны получают единые данные о результатах лечения, но решения о финансировании остаются национальными.

Рост продаж новых препаратов привлекает инвестиции в их создание. Одновременно фармкомпании готовятся к истечению патентов на действующие лекарства. Появление конкурирующих аналогов угрожает их выручке, и для компенсации потерь нужны другие препараты. Разработка занимает годы и может закончиться неудачей, поэтому компании приобретают права на чужие исследования до завершения испытаний.

В октябрьском обзоре «Новые источники роста здравоохранения: слияния и поглощения, инновации и ИИ» (Healthcare’s Next Growth Drivers: M&A, Innovation and AI) Morgan Stanley называет приближающееся истечение патентов одной из причин интереса покупателей к новым препаратам. При этом разработчики с убедительными результатами испытаний могут привлекать инвесторов для продолжения исследований и не спешить с продажей прав. Возможность дождаться новых результатов и конкуренция между покупателями позволяют им добиваться более выгодных условий сделки.

Одним из источников разработок стали китайские фармкомпании. Покупатель лицензии продолжает исследования, часть ранних этапов которых уже пройдена. Разработчик получает средства и партнера для испытаний и выхода на зарубежные рынки. В январе 2026 года AstraZeneca объявила о соглашении с китайской CSPC по восьми программам разработки препаратов для контроля массы тела. В него вошли поиск пептидных лекарств с использованием ИИ и технология длительного высвобождения действующего вещества, позволяющая реже вводить препарат. Первоначальный платеж — $1,2 млрд. Еще до $3,5 млрд предусмотрено за достижение определенных результатов разработки и регистрации. После успешной первой фазы испытаний AstraZeneca должна продолжить разработку для территорий, на которые получила права.

Инвесторы приобретают и действующие медицинские компании, получающие выручку от лечения, диагностики и других услуг. По январскому обзору Bain «Рынок прямых инвестиций в здравоохранение в 2025 году: восстановление и рекордный рост» (Healthcare Private Equity Market 2025: Resurgence and Record Growth), стоимость объявленных приобретений фондами прямых инвестиций достигла рекордных $191 млрд при 445 сделках. Предварительная оценка года, по данным до конца ноября, включает объявленные сделки. Она относится к приобретениям фондов, а не ко всем слияниям и поглощениям в отрасли.

Рост активности не ограничивался одним регионом. В Европе стоимость сделок, по оценке Bain, удвоилась примерно до $59 млрд; пять крупнейших приобретений были связаны с фармацевтическими компаниями. В Азиатско-Тихоокеанском регионе стоимость сделок с медицинскими организациями и больницами оценивалась более чем в $10 млрд против $5 млрд годом ранее.

В России приобретения также позволяют крупным сетям расширять бизнес. По подсчетам Eqiva, стоимость крупнейших сделок на рынке медицинских услуг в 2025 году составила 55–57 млрд руб. против 24,7 млрд руб. годом ранее. Среди них — объявленное объединение EMC со «Скандинавией», приобретение EMC 75% сети «Семейный доктор» и покупка группой «Мать и дитя» клиник и госпиталей «Эксперт».

В Eqiva объясняют интерес к приобретениям возможностью быстрее выйти в новые регионы. Покупатель получает учреждения с оборудованием, лицензиями, персоналом и пациентской базой. Создание клиник с нуля требует больше времени и осложняется дефицитом врачей. Но вместе с доходами приобретенной компании покупатель получает расходы на ее работу и включение в свою сеть.

Приобретения позволяют расширить бизнес, но сохраняют расходы на исследования, персонал и оборудование. Сократить их компании рассчитывают с помощью ИИ. В разработке лекарств технология должна ускорить поиск перспективных веществ и отбор кандидатов для дальнейших испытаний. В обзоре «Три биотехнологических прорыва, за которыми стоит следить» Morgan Stanley оценивает возможность сократить поиск вещества примерно с четырех с половиной до полутора года, а затраты на исследования и разработку — на 25–60%. При этом доказательств повышения вероятности окончательного выхода препарата на рынок пока мало. Более быстрый поиск не отменяет испытаний эффективности и безопасности.

В медицинских организациях применение ИИ требует расходов на программное обеспечение и его применение. В России такие затраты, например, включены в нормативы оплаты профилактических осмотров и диспансеризации по ОМС на 2026 год. Согласно разъяснению Минздрава, программы предназначены для анализа медицинских изображений и электрокардиограмм, а также для помощи врачу в принятии решений. Расходы на технологию учтены, но расчета экономии для системы в целом в разъяснении нет.

Другой способ снизить стоимость помощи — проводить часть лечения вне стационара. Deloitte в обзоре «Перспективы мирового здравоохранения на 2026 год» (2026 Global Health Care Outlook) относит развитие амбулаторного лечения, помощи на дому и дистанционного наблюдения к основным изменениям отрасли. В августе—сентябре 2025 года консультанты опросили 180 руководителей в США, Великобритании, Германии, Нидерландах, Канаде и Австралии. Если состояние пациента позволяет обойтись без госпитализации, амбулаторное или домашнее лечение может уменьшить затраты на пребывание в больнице. При этом нужно учитывать расходы на организацию помощи и наблюдения вне стационара. Для государства или страховщика экономия определяется разницей между полной стоимостью прежнего и нового лечения при сохранении необходимого результата.

В российской программе госгарантий на 2026 год предусмотрены нормативы объемов и расходов на телемедицинские консультации. Их финансовый результат зависит от того, заменяют ли они очные обращения и госпитализации или добавляются к ним. Дополнительная консультация означает дополнительную оплачиваемую услугу. Чтобы установить экономию, потребуется сопоставить затраты на дистанционную помощь с изменением расходов.