Охота за Чикатило

Фамилия Чикатило давно превратилась в нарицательное обозначение преступника, который совершал серийные убийства с особой жестокостью. Однако за сложившимся вокруг него образом «главного советского маньяка» часто теряются не только имена погибших, но и история расследования — многолетнего, противоречивого, с тяжелыми судебными ошибками. 15 октября 1992 года судебная коллегия Ростовского областного суда приговорила Андрея Чикатило к смертной казни. «Ъ–Ростов» вспоминает о преступлениях «ростовского потрошителя», провалах следствия и новых подробностях, обнародованных участниками его поимки.

Андрей Чикатило родился 16 октября 1936 года в селе Яблочное Украинской ССР. Детство пришлось на голодные предвоенные и военные годы. Впоследствии он рассказывал следователям о крайней бедности, немецкой оккупации и насилии, которое якобы видел ребенком. Среди его рассказов была семейная история о старшем брате, которого будто бы съели во время голода 1933 года. Документально подтвердить существование этого брата и обстоятельства его исчезновения не удалось.

Подобные рассказы стали важной частью созданного самим преступником образа: он представлял себя жертвой войны, голода, унижений, болезней и политической системы. Однако ни тяжелое детство, ни пережитая бедность не объясняют и тем более не оправдывают последующих преступлений.

Внешне его биография укладывалась в стандартную советскую анкету: семья, двое детей, членство в КПСС, работа, общественные поручения. Но за этой биографией скрывались эпизоды сексуальных домогательств к несовершеннолетним. Ученики жаловались на педагога, его увольняли из учебных заведений. Позже он перешел в снабжение. Работа, связанная с командировками, дала возможность свободно перемещаться между регионами. Именно транспортная география — электрички, вокзалы, полустанки и лесополосы возле железной дороги — стала одной из главных особенностей серии.

Первым преступлением, которое сам Чикатило признал своим, стало убийство девятилетней Елены Закотновой в Шахтах в декабре 1978 года. Девочку видели рядом с высоким мужчиной в очках, а составленный по показаниям свидетелей фоторобот был похож на Чикатило. Существовали и другие основания для его проверки, однако следствие сосредоточилось на ранее судимом Александре Кравченко.

Кравченко сначала получил 15 лет лишения свободы, затем после повторного рассмотрения дела был приговорен к смертной казни. 5 июля 1983 года его расстреляли. В 1990 году приговор отменили. Это остается одной из самых тяжелых судебных ошибок, связанных с делом Чикатило. Расхожее утверждение, будто за его преступления расстреляли нескольких невиновных, документально не подтверждено: достоверно установлена казнь Кравченко.

Позднее Чикатило подробно рассказал об убийстве девочки. Ростовский областной суд включил этот эпизод в приговор, однако Верховный суд России исключил его из-за недостаточности доказательств.

По словам бывшего следователя по особо важным делам Генпрокуратуры Иссы Костоева, материалы убийства Закотновой долго не были известны основной группе, расследовавшей серию. Если бы дело 1978 года своевременно сопоставили с последующими преступлениями, Чикатило мог быть изобличен намного раньше. В старом производстве уже находились свидетельства, указывающие на него, однако первоначальное следствие пошло по пути обвинения Кравченко.

В публикациях о деле встречаются четыре числа: 43, 52, 53 и 56 жертв. Каждое возникло на определенном этапе расследования.

Чикатило признался в 56 убийствах, хотя в воспоминаниях участников расследования фигурирует и число 55. Обвинение предъявили по 53 эпизодам. Ростовский областной суд счел доказанными 52 убийства. В 1993 году Верховный суд исключил из приговора девять эпизодов из-за недостаточности доказательств, не отменив высшую меру наказания. Как писал «Ъ», в результате современный юридически подтвержденный счет составляет 43 убийства.

Разница принципиальна. Признание само по себе не равнозначно доказанной вине. После ареста Чикатило мог брать на себя преступления, о которых слышал, ошибаться в датах и местах, смешивать реальные эпизоды с фантазиями. Поэтому каждое показание проверяли по материалам уголовных дел, вещам погибших, расположению тел и сведениям, которые мог знать только преступник.

В одном случае он указал место захоронения ранее не найденного ребенка возле кладбища в Шахтах. По воспоминаниям Иссы Костоева, Чикатило сам привел следственную группу к могиле и начал копать. Вместе с останками обнаружили одежду и игрушку, соответствовавшие описанию вещей пропавшего мальчика. Для следствия это стало одним из ключевых подтверждений того, что задержан не человек, оговоривший себя, а действительный автор серии.

К середине 1980-х убийства в Ростовской области уже складывались в серию. Наиболее кровавым стал 1984 год. Тела находили в лесополосах, парках и возле железнодорожных путей. Характер повреждений, выбор мест и виктимологические признаки позволяли предположить, что действует один человек.

В сентябре 1984 года сотрудники милиции заметили Чикатило на ростовском автовокзале рядом с парком Авиаторов, где находили тела погибших. Он ходил за девушками, пытался знакомиться, затем отправился на Центральный рынок. При задержании в его портфеле обнаружили нож, веревку, вазелин, мыло и полотенце. На вопросы он отвечал спокойно: нож якобы был нужен для продуктов в командировках, остальные предметы — для бытовых целей.

Позже несовпадение стали объяснять так называемым парадоксальным выделительством — якобы редкой особенностью, при которой антигенные характеристики крови и других биологических жидкостей различаются. В популярной литературе это получило название «феномен Чикатило». Однако подобное объяснение оспаривается криминалистами. Наиболее вероятной причиной называют ошибочную интерпретацию загрязненного биоматериала и чрезмерно категоричный вывод экспертов. После освобождения в 1984 году Чикатило продолжал убивать еще шесть лет.

Для розыска убийцы создали специальную оперативно-следственную группу. Операция получила название «Лесополоса». Сотрудники милиции в штатском дежурили на вокзалах, электричках и небольших станциях, возле мест прежних преступлений выставляли наблюдение. Проверялись ранее судимые, люди с психическими расстройствами и сексуальными девиациями, владельцы транспорта, командировочные.

К расследованию привлекли психиатра Александра Бухановского. Он составил вероятностный портрет преступника: мужчина среднего или старшего возраста, внешне социализированный, семейный, способный годами скрывать патологические влечения, часто перемещающийся по железной дороге. Вопреки распространенному представлению, психологический портрет не содержал имени убийцы и сам по себе не мог привести к задержанию. Его значение состояло в другом: он помог следователям отказаться от образа очевидного «безумца» и искать человека, способного выглядеть обычным членом общества.

При этом авторство решающих действий до сих пор остается предметом спора между участниками операции. В популярной версии именно Бухановский после многочасовой беседы заставил Чикатило признаться. Исса Костоев утверждал, что письменное признание было получено раньше, а психиатр помог продолжить разговор и систематизировать показания.

Последней жертвой Чикатило стала Светлана Коростик, убитая 6 ноября 1990 года возле платформы Лесхоз. После преступления Чикатило вышел из леса и попался на глаза дежурившему в штатском сержанту милиции Игорю Рыбакову. Одежда мужчины не соответствовала обычному грибнику, на лице оставалось подозрительное пятно, палец был поврежден. Рыбаков проверил паспорт и переписал данные, но оснований для задержания не нашел.

В интервью СМИ 2025 года Исса Костоев уточнил: Рыбаков хотел проследить за подозрительным человеком, однако не мог оставить пост, поскольку напарник не вышел на дежурство. Сведения о встрече передали в центральный штаб, но фамилии сначала не придали значения — Чикатило уже проверяли в 1984 году и формально исключили из разработки. Лишь после обнаружения тела Коростик к записи вернулись.

Исса Костоев поднял старое дело о хищении аккумулятора. В нем нашлись сведения о домогательствах Чикатило к учащимся. Затем следственная группа проверила его служебные поездки. Документы подтверждали, что во время Олимпиады 1980 года он находился в Москве, а в 1983-м ездил в Узбекистан — в периоды, когда там совершались похожие убийства. Для следователя совпадение географии, дат, прежних подозрений и поведения на станции стало основанием сосредоточиться на одном человеке.

За Чикатило установили наружное наблюдение. Оперативники фиксировали, как он ездит на электричках, выходит на полустанках, подходит к детям и молодым женщинам. Обсуждалась возможность задержать его с поличным, однако следственная группа отказалась подвергать потенциальную жертву смертельной опасности. Утром 20 ноября 1990 года Чикатило арестовали в Новочеркасске. Перед задержанием он успел попытаться заговорить с одиноким мальчиком, но к ребенку подошел взрослый, сообщала прокуратура Ростовской области.

Недавно опубликованные воспоминания Костоева добавили подробности первых недель после ареста. По его словам, подозреваемого специально поместили в следственный изолятор областного управления КГБ, где содержались обвиняемые в особо опасных государственных преступлениях. Следователь рассчитывал, что сама обстановка усилит психологическое давление.

Костоев утверждает, что до 18 декабря практически изолировал работу с подозреваемым от остальных участников группы. Он проводил с ним многочасовые беседы, а из кабинета выходил ненадолго — попросить коллег купить кефир и булочки. Сначала Чикатило охотно говорил о семье и жизненных неудачах, но замыкался при вопросах об убийствах. Следователь постепенно подводил его к мысли о возможной психической болезни, не обещая освобождения от ответственности.

На пятый или шестой день после ареста Чикатило написал обращение к прокурору РСФСР, в котором признал совершение множества тяжких преступлений и попросил сначала «подлечить» его. 28 ноября он начал давать последовательные показания. Первым описал убийство девочки в Шахтах в 1978 году и сообщил, что слышал об осуждении другого человека. Именно тогда группа стала искать старое дело Закотновой.

Следователь Амурхан Яндиев летом 2026 года рассказал еще об одном психологическом приеме. Когда Чикатило отрицал, что забирал части тел погибших, следователь пригрозил ему психиатрической экспертизой и препаратами, под действием которых тот якобы все равно расскажет правду. На следующий день задержанный изменил показания и признал, что совершал действия, о которых его спрашивали. Это свидетельство является личным воспоминанием Яндиева, а не вновь обнаруженным процессуальным документом.

Еще одна, недавно опубликованная в СМИ деталь касается 25 писем Чикатило. По воспоминаниям одного из руководителей розыска Виктора Буракова, в камеру к задержанному подсадили ранее судимого за мошенничество человека. Тот сообщил, что знаком с хорошим адвокатом, но для получения помощи необходимо подробно изложить всю биографию.

Чикатило начал писать. В письмах он рассказывал о детстве, семье, службе, заболеваниях и сексуальных проблемах, а затем перешел к преступлениям. Каждое послание занимало несколько листов с обеих сторон. Вместо вымышленного адвоката бумаги попадали к оперативникам и использовались для понимания личности задержанного и проверки его показаний.

После смерти Виктора Буракова письма, по данным ростовских краеведов, обнаружить не удалось. Их нынешнее местонахождение неизвестно. Существование переписки подтверждается свидетельствами участников расследования, но полный массив документов не опубликован.

Летом 2026 года бывший начальник ГУВД Ростовской области Михаил Фетисов раскрыл в СМИ еще одну деталь. По его словам, после вынесения смертного приговора в Ростов приезжали японские исследователи, желавшие получить голову или мозг Чикатило для научного изучения. Их интерес связывали с физиологическими особенностями осужденного и пресловутым «феноменом выделительства».

Советско-российское законодательство такой передачи не предусматривало. Кроме того, приговор должен был быть исполнен штатным способом — выстрелом в голову.

Суд начался 14 апреля 1992 года в Ростове-на-Дону. Материалы дела насчитывали около 220 томов. Для защиты подсудимого от родственников погибших его поместили в металлическую клетку — этот образ стал одним из символов процесса.

Чикатило прошел несколько экспертиз, включая обследование в Государственном научном центре социальной и судебной психиатрии имени Сербского. Его признали вменяемым: специалисты пришли к выводу, что он понимал характер своих действий, планировал преступления, выбирал места и жертв, скрывал следы и корректировал поведение в зависимости от действий милиции.

14 октября 1992 года суд начал оглашать приговор, 15 октября закончил чтение. Чикатило признали виновным в 52 убийствахи назначили смертную казнь.

Верховный суд оставил высшую меру в силе, хотя исключил девять эпизодов. Прошения о помиловании отклонили. 14 февраля 1994 года приговор исполнили в Новочеркасской тюрьме. Осужденного похоронили в безымянной могиле.