Книжный бизнес выступил против ИИ

В HarperCollins сотрудникам предоставили доступ к ИИ-модели Claude от Anthropic, а в Simon & Schuster изучение возможностей системы Skan AI для анализа рабочих процессов вызвало протест работников. Они начали собирать подписи под обращением к руководству, опасаясь усиления контроля и последующей автоматизации своих обязанностей. В компании заявили, что решение о внедрении системы пока не принято. В Hachette сообщили Wired, что допускают использование ИИ для операционных задач, но не для творческой работы. Отдельные опасения участников рынка связаны с передачей неопубликованных рукописей сторонним ИИ-сервисам.

Российские издательства также используют нейросети для работы с текстами, подготовки рекламных материалов и создания аудиокниг. Как ранее писал “Ъ”, «Эксмо-АСТ» применяет ИИ для анализа рукописей и прогнозирования продаж, а «Альпина» — для редактирования текстов и подготовки публикаций. В 2022 году «Литрес» выпустил около 6 тыс. книг с профессиональной озвучкой, тогда как с помощью ИИ удалось озвучить 3 тыс. произведений за два месяца при себестоимости 400–700 руб. за книгу. В декабре 2025 года гендиректор «Литреса» Сергей Анурьев отмечал, что нейросети используются преимущественно для произведений, профессиональная озвучка которых экономически невыгодна.

Одним из главных рисков использования ИИ в издательском деле остается передача неопубликованных рукописей сторонним сервисам, считает руководитель направления HR-департамента Cloud.ru, юрист Михаил Семенов. По его словам, загрузка текстов в публичные нейросети может привести к утечке данных или их использованию для обучения моделей. Если издательство передает рукопись без согласия автора и это не предусмотрено договором, возникает риск судебного спора. Вопросы могут возникнуть и при создании с помощью ИИ аннотаций и рекламных материалов: в отдельных случаях такая работа может считаться переработкой произведения, требующей согласия правообладателя, поясняет господин Семенов.

В России пока нет прямого требования маркировать тексты, созданные или обработанные ИИ, отмечает Михаил Семенов. Однако использование нейросетей для редактирования и перевода книг может затрагивать условия авторского договора и право автора на неприкосновенность произведения, добавляет он.

Руководитель направления партнерского сопровождения и интеллектуальной собственности Института AIRI, патентный поверенный РФ Вита Власова считает, что издательства должны заранее предупреждать авторов об использовании ИИ при работе с их текстами. При этом сообщать о применении нейросетей для служебных задач, например переписки или подготовки черновиков рекламных материалов, необязательно. Читателей, по ее мнению, следует уведомлять, если ИИ выполняет значительную часть творческой работы — переводит книгу, создает обложку, озвучивает произведение или генерирует фрагменты текста. «Читатель платит в том числе за труд конкретных людей, и имя переводчика или иллюстратора на книге воспринимается как гарантия, что работу выполнил этот человек», — поясняет госпожа Власова. По ее словам, часть аудитории сознательно отказывается от ИИ-контента и должна иметь возможность выбора.

Отсутствие такой информации может привести к конфликтам с авторами и снижению доверия читателей, продолжает Вита Власова. В США, добавляет она, при регистрации авторских прав необходимо раскрывать наличие материалов, созданных ИИ, и указывать вклад человека. Иначе регистрацию могут оспорить или аннулировать.

Впрочем, в издательстве «Бомбора» не считают необходимым раскрывать информацию об использовании ИИ. Руководитель направления компьютерной, игровой и научно-популярной литературы Владимир Обручев отмечает, что правовая база в этой сфере пока недостаточно сформирована, а практика применения законодательства не позволяет однозначно определить обязанности издателей. При этом, по его мнению, сама по себе утечка рукописи еще не означает, что ответственность за нее несет издательство.