Таежный импрессионизм

В Музейном центре «Площадь Мира» в Красноярске открылся выставочный проект «Искусство впечатления. Импрессионизм» — совместная работа с ГМИИ имени А. С. Пушкина. Экспозиция соединяет московскую коллекцию с сибирским художественным контекстом

Кураторы поставили задачу проследить, как импульс импрессионизма — от 1870-х годов — преломлялся в искусстве XX века и дошел до мастеров Красноярска

В центре экспозиции — ключевой прорыв импрессионистов: они отказались от академической законченности ради живого впечатления, передавая изменчивость света, воздушную среду и сиюминутное настроение через раздельные мазки и чистые цвета

Из запасников Пушкинского музея в Красноярск прибыли работы Камиля Коро — предтечи импрессионизма, чьи тональные пейзажи с мягкой дымкой подготовили почву для будущих экспериментов на пленэре

Рядом — полотна Альфреда Сислея, единственного из импрессионистов, кто остался верен пейзажу до конца: его виды Сены показывают, как мастер улавливает дрожание воды и облаков в любую погоду

Контраст с ними создают яркие, почти декоративные вещи Анри Матисса, доведшего цветовую энергию импрессионизма до фовизма, и кубистические композиции Фернана Леже — так зритель видит эволюцию языка от пленэра к авангарду

Выставка не была бы полноценной без русского диалога: здесь показывают произведения Василия Сурикова, который, хотя и не был импрессионистом, использовал новейшие живописные приемы в своих исторических полотнах, а его красноярские корни делают его фигурой-мостом между столицами и Сибирью

Соседство с Константином Коровиным — первым русским импрессионистом, учившимся в Париже и привезшим в Москву любовь к открытому воздуху, — подчеркивает, как быстро европейские веяния осваивались в России

Отдельный стенд посвящен Роберту Фальку, чей «Красный диван» — пример того, как русский авангард переплавил импрессионистическую световоздушность в собственную пластическую систему, сохранив трепетное отношение к цвету. На фото: Александра Данилова, заведующая отделом нового западного искусства ГМИИ им. А.С. Пушкина во время экскурсии

Эти работы дополнены полотнами из красноярских собраний, и именно здесь рождается главная интрига: как идеи парижских бунтарей отозвались в творчестве художников, которые никогда не были во Франции, но впитывали дух свободы через книги и репродукции

В экспозиции есть специальный раздел, посвященный материальной стороне революции: именно появление портативных тюбиков с красками и легких этюдников позволило импрессионистам работать на природе, и это техническое новшество показано на примере подлинных предметов XIX века

Кураторы специально подчеркивают: без этих изобретений не было бы ни пленэрной беглости Моне, ни светоносных этюдов Ренуара — это яркий пример того, как индустриальный прогресс меняет искусство

Олег Денисенко, заместитель полномочного представителя Президента Российской Федерации в Сибирском федеральном округе (слева) и Илья Доронченков, заместитель директора ГМИИ им. А.С. Пушкина по научной работе во время экскурсии по выставке

Далее экспозиция резко меняет оптику: от истории — к современному восприятию, ведь для «Площади Мира», которая с 1970-х была цитаделью сибирского модернизма, важно представить импрессионизм как живой нерв, а не музейный артефакт

Хронологически следующая комната посвящена художникам Красноярска, чьи имена теперь известны далеко за пределами региона, и среди них первым назван Андрей Поздеев. Два таежных этюда Андрея Поздеева, написанные с натуры в окрестностях Красноярска, демонстрируют, как он, впитав уроки фовизма и экспрессионизма, создал собственный «поздеевский» стиль — вибрирующий, эмоциональный, но глубоко местный

Следом — работы Николая Рыбакова, которого называют живописцем-алхимиком: он буквально замешивает в краски песок и глину, добиваясь фактуры, напоминающей древние фрески

Виктор Сачивко представлен серией абстрактных композиций, где он исследует оптические эффекты рассеянного света — это прямой диалог с импрессионистическим интересом к атмосфере, но переведенный на язык беспредметности

Самый молодой участник — Андрей Исаенков — показывает живописный «сад», где за плотным переплетением ветвей и листвы угадываются реминисценции Боннара и Вюйара, но с характерным для Сибири ощущением густой, плотной тени

Кураторский ход: французские пейзажисты любили лес Фонтенбло и берега Барбизона, а сибиряки отвечают им тайгой — так выстраивается перекличка двух географических полюсов, объединенных одним методом работы с натуры

По словам арт-директора «Площади Мира» Сергея Ковалевского, проект стал «встречей с волшебниками пленэра», где каждый из участников — от Моне до Исаенкова — пытался поймать неуловимое, но делал это по-своему, в своей культурной оптике