Рынок природно-климатических проектов прорастает через кризис доверия
Высшая школа экономики оценила экономический потенциал и перспективы участия в нем России
Природно-климатические проекты рассматриваются как один из самых дешевых инструментов декарбонизации, позволяющий компаниям компенсировать выбросы там, где их невозможно сократить технологически. На фоне ужесточения углеродного регулирования спрос на такие решения должен расти, однако сам рынок переживает кризис доверия: требования к качеству кредитов усиливаются, а часть проектов теряет признание. Для России, потенциальное участие которой в этом рынке заметно, это создает двойственную ситуацию — при значительном природном богатстве страна пока не смогла сформировать соответствующий внутренний рынок и рискует остаться покупателем углеродных единиц, а не их поставщиком.
Фото: Влад Некрасов, Коммерсантъ
Фото: Влад Некрасов, Коммерсантъ
Рынок регулятора
Глобальный рынок углеродных единиц за последние годы стал частью экономической политики мировых регуляторов. По данным Всемирного банка, сейчас в мире действует 43 механизма углеродного налогообложения и 37 систем торговли квотами, которые в совокупности охватывают около 28% глобальных выбросов. Все большая часть компаний, неспособных самостоятельно или полностью сократить выбросы, несет прямые расходы на выплату углеродных налогов либо покупку разрешений на соответствующие выбросы.
Дополнительное давление на компании формируют новые инструменты — прежде всего пограничное углеродное регулирование ЕС (CBAM), которое с 2026 года вводит плату за выбросы в импортируемых товарах, а также схема CORSIA для международной авиации, требующая компенсации превышения выбросов через покупку углеродных кредитов. Для российских авиакомпаний потребность в таких единицах оценивается AIM Carbon в 1,5–2 млн ежегодно.
На этом фоне добровольный рынок углеродных единиц пока выглядит относительно небольшим: его объем в 2024 году составил около $535 млн. Однако прогнозы предполагают его резкий рост. По оценке Morgan Stanley Capital International, к 2050 году рынок может достигнуть $45–250 млрд, а цена одной углеродной единицы — $238. Этот рост обусловлен не добровольным выбором, а необходимостью. Углерод постепенно превращается в обязательный элемент себестоимости продукции.
Дешевый инструмент с длинным циклом
Природно-климатические проекты (ПКП) — это проекты, направленные на увеличение поглощения углекислого газа экосистемами или предотвращение выбросов. Их ключевое преимущество — стоимость. Согласно новому аналитическому докладу «Монетизация потенциала природно-климатических проектов в Российской Федерации», подготовленному Центром цифровых технологий для природно-климатических проектов факультета географии и геоинформационных технологий НИУ ВШЭ, снижение или компенсация 1 тонны CO2 через такие проекты обходится в $10–40, тогда как технологические решения, включая прямое улавливание углерода, могут достигать $600 за тонну. Это делает ПКП основным инструментом компенсации «остаточных» выбросов — тех, которые невозможно устранить технологически. В частности, такая логика закреплена в рамках международных стандартов, включая международную инициативу по научно обоснованным климатическим целям Science Based Targets initiative.
В практическом выражении экономика может выглядеть следующим образом: один гектар лесопосадки способен генерировать до 20 углеродных единиц в год при себестоимости около $10 за единицу. В то же время долгосрочный потенциал отрасли оценивается в 100–200 млн углеродных единиц в год, следует из доклада НИУ ВШЭ.
В России сегодня зарегистрировано 107 климатических проектов с совокупным потенциалом выпуска 103 млн углеродных единиц, тогда как, по данным реестра углеродных единиц, в обращение уже выведено 36,9 млн. При этом, как отмечает гендиректор CarbonLab Михаил Юлкин, фактическая ликвидность рынка не превышает 1%, что указывает на крайне ограниченный спрос.
Еще одна проблема — структурные ограничения. Проекты имеют длительный инвестиционный цикл, требуют сложной системы расчетов и постоянной верификации. Это делает их чувствительными не столько к цене углерода, сколько к качеству методологии.
Кризис доверия на рынке
Именно вопрос качества углеродных единиц, генерируемых ПКП, стал ключевым для рынка в последние годы. В январе 2023 года расследование The Guardian, Die Zeit и SourceMaterial показало, что значительная часть лесных проектов REDD+ под стандартом Verra могла не обеспечивать заявленного сокращения выбросов. В публикациях утверждалось, что до 90% кредитов в ряде проектов не отражают реального климатического эффекта. Ключевой вопрос касался методологии: объем углеродных единиц рассчитывается путем сравнения результатов проекта с базовым сценарием, и, если он завышен, проект может генерировать кредиты без реального сокращения выбросов. Осенью 2023 года компания South Pole — один из крупнейших разработчиков углеродных проектов — вышла из проекта Kariba в Зимбабве, сославшись на то, что не может гарантировать соответствие проекта ожидаемым стандартам качества. Кроме того, в феврале 2024 года Human Rights Watch опубликовала доклад по проекту Southern Cardamom в Камбодже, где речь шла уже и о нарушениях прав местных сообществ.
Эти кейсы стали переломными. Рынок столкнулся не просто с критикой отдельных проектов, а с системным вопросом: можно ли доверять самой углеродной единице, которая продается как сокращенные выбросы. Реакция регуляторов последовала быстро. Стандарты начали ужесточаться, методологии — пересматриваться, а требования к верификации — усиливаться. В частности, Integrity Council for the Voluntary Carbon Market — международный орган, устанавливающий требования к качеству углеродных кредитов, — запускает систему Core Carbon Principles (ключевые углеродные принципы). Это набор критериев, который фактически выполняет функцию фильтра: кредит признается качественным лишь в случае, если сокращение выбросов подтверждено, является дополнительным, может быть проверено и не сопровождается существенными экологическими или социальными рисками.
Доклад НИУ ВШЭ фиксирует тот же процесс через рост требований к качеству проектов и усиление роли мониторинга, отчетности и верификации (MRV/DMRV). В результате рынок начал структурно меняться: дешевые и слабо проверенные кредиты теряют ликвидность, а качественные — дорожают. Так, кризис доверия привел к изменению самой логики рынка. Если раньше ключевым фактором его развития считался объем выпуска углеродных единиц, то сейчас — их качество и подтверждаемость.
Это проявляется в нескольких тенденциях: растет спрос на проекты с подтверждаемым долгосрочным эффектом, прежде всего на удаление парниковых газов из атмосферы; ужесточаются требования к дополнительности — сокращения не произошли бы без проекта — и базовым сценариям, которые должны быть реалистичными; увеличивается роль цифровых систем мониторинга; распространяются долгосрочные контракты; повышается цена углеродных единиц, соответствующих новым стандартам. Эти тренды отмечены в докладе ВШЭ как ключевые направления развития рынка. Фактически рынок переходит от стадии экспансии к стадии фильтрации.
Ресурс России вне рынка
На этом фоне российский потенциал рынка ПКП в 100–200 млн углеродных единиц в год фиксируется при фактическом отсутствии отрасли. Причины этого, указанные в работе ВШЭ: отсутствие внутреннего спроса из-за отсутствия обязательной платы за выбросы; ограниченное количество проектов; несоответствие значительной части проектов международным требованиям; дефицит специалистов и инфраструктуры; отсутствие цифровых платформ мониторинга. Даже существующие инициативы ограничены экспериментом — например, системой углеродного регулирования в Сахалинской области. В результате рынок не развивается не потому, что нет ресурсов, а потому, что отсутствует институциональная среда.
Параллельно на Россию усиливается внешнее давление. CBAM уже применяется к ряду экспортных товаров — металлам, удобрениям, алюминию. По оценкам, дополнительные издержки российских компаний при поставках в третьи страны могут достигать сотен миллионов долларов ежегодно. Китай, который является ключевым торговым партнером России, расширяет собственную систему углеродного регулирования и готовит требования к раскрытию углеродного следа продукции.
Это означает, что углерод становится не внутренней, а внешней экономической переменной, и в текущей конфигурации глобального углеродного регулирования Россия оказывается в уязвимой позиции. С одной стороны, компании сталкиваются с необходимостью учитывать углеродный фактор при экспорте. С другой — не имеют развитого внутреннего рынка, который позволил бы компенсировать эти издержки. Российские компании потенциально будут покупать углеродные единицы на внешнем рынке, не имея сопоставимых возможностей для их продажи.
При этом окно возможностей остается. Но оно ограничено по времени. В докладе ВШЭ подчеркивается: из-за длительного цикла проектов для выхода на рынок в 2030-е годы их разработку необходимо начинать уже сейчас. Природно-климатические проекты больше не являются дешевым решением декарбонизации. Они превращаются в сложный рыночный инструмент, где ключевым фактором становится доверие. Решающее значение имеет способность встроиться в систему международных стандартов и институтов. Без этого углеродная единица остается расчетной величиной, а не товаром.