«Кнопки «бабло» здесь нет: это очень тяжелый труд»

Рынок проп-трейдинга, активно растущий в мире, в России пока насчитывает не более 15 компаний. Это молодой и пока еще не получивший отдельного регулирования сегмент. Одна из таких компаний — и пока единственная — работает в Уфе. О том, как строится эта модель, чем она отличается от классического брокериджа и какие перспективы он дает трейдерам, рассказывает основатель и директор проп-трейдинговой компании «Лайт-Инвест» Валерий Ишназаров.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

— Расскажите, что такое проп-трейдинговая компания, в чем суть этой модели бизнеса, откуда она пришла и как работает, и в чем ее основное отличие от классического брокериджа?

— Проп-трейдинговая компания в переводе с английского означает частная трейдинговая компания. Суть финансовой модели российского варианта проп-трейдинговой компании состоит в том, что трейдерская частная компания предоставляет денежные средства, покупательную способность для трейдеров. Трейдеры на деньги компании, от имени и за счет компании совершают биржевые сделки.

Счет у компании открыт на Московской бирже. Соответственно, мы торгуем все три площадки: валютный, срочный и фондовый рынок. Трейдерам своих собственных денежных средств вносить не требуется для совершения биржевых сделок. Все фондирование, все финансирование предоставляется за счет компании.

— В чем отличие от классического брокериджа?

— В классическом брокеридже брокерские компании, действующие на основании лицензии Центрального Банка, привлекают инвесторов, трейдеров. После открытия брокерских счетов трейдер или инвестор должны пополнить счет самостоятельно и торговать на собственные денежные средства. В проп-трейдинге модель диаметрально противоположная — открывается счет в проп-трейдинговой компании. Трейдеру не надо никаких денег вносить самостоятельно. Все денежные средства предоставляются самой компанией.

— Вы упомянули российскую модель, что это значит? Ведь, насколько я понимаю, эта модель бизнеса возникла не у нас.

— Да, этот вид бизнеса возник в США. На сегодня существует две модели, одна из них распространена в Европе, Азии и на Ближнем Востоке, но у нас она не прижилась. Суть ее состоит в том, что проп-рейдинговая компания зарабатывает на продаже так называемых челленджей. То есть за определенную плату кандидат проходит тестирование, выполняет задания. И львиная доля кандидатов в силу определенных причин не проходит это тестирование, но внесенный взнос остается у компании. Если кандидат все же прошел тестирование, ему открывают демо-счет, на котором он совершает сделки. И только после того, как он докажет свою профессиональную пригодность, проп-трейдинговая компания предоставит ему покупательную способность.

Российская модель проп-трейдинга больше похожа на американскую, где компания заинтересована в развитии своих трейдеров, основной доход компании строится с процента от доходности трейдера. Платных челленджей у нас нет, но обучение трейдингу мы проводим.

— Обучение тоже проходит на демосчетах?

— В нашей компании, да и в целом в российской профиндустрии демосчета — это некие красные флаги, они находятся под табу. Потому что исполнение сделок на демосчетах и исполнение сделок на реальных «боевых» счетах может кардинально отличаться, несмотря на то, что поток данных один и тот же. Есть так называемые элементы проскальзывания, элементы технического шума, которые в демосчетах не воплощаются в реальность, и разница по результатам может быть колоссальной. То есть на демосчетах человек дает прибыль, а на реальных — нет. Главная причина — в отношении. Пользователь понимает, что это симуляция, и чисто психологически отношение совсем другое.

Поэтому даже новичкам на базовом обучении мы открываем реальный торговый счет, чтобы пользователь сразу понимал, как работает рынок, насколько он жестокий, то есть стараемся сразу погружать пользователя в реальную атмосферу.

— С чего начинается путь трейдера в проп-трейдинговом бизнесе? С какой суммы он начинает?

— На текущий момент на рынке сложилась средняя цена — 35 тыс. руб., базовая начальная покупательная способность, которая выделяется компанией, при этом начинающий может потерять только 1 тыс. руб. из этих 35 тыс. Инфраструктура настроена таким образом, что при потере 1 тыс. руб. его счет блокируется. В нашей компании действует правило, что через какое-то время мы можем дать ему второй шанс. Но в этом случае ему как минимум надо снова пройти бесплатное минимальное базовое обучение и тестирование. И, как показывает практика, процент людей, которые приходят повторно, не такой уж и большой — из 100 человек, потерявших эту 1 тыс. руб., возвращается 5-10.

— Так легко сдаются?

— Да. Они довольно быстро осознают, что, как мы это называем, кнопки «бабло» здесь нет, что это очень тяжелый физический, эмоциональный и психологический труд. Что этот труд зачастую в первые годы низкооплачиваемый, потому что невозможно на 35 тыс. чужих денег заработать большие деньги и содержать свою семью. На фондовом рынке можно реально зарабатывать, но это нелегкие деньги. Важно показать рынку, что это не игра. Я не люблю, когда говорят «биржевые игроки». Мы не играем в игры и не делаем ставки. Есть чистая математика плюс алгоритмы. Это результат интеллектуального труда, и здесь не работают с удачей. Если трейдер профессионально подкован, правильно воспринимает и интерпретирует информационные потоки, его доходы спустя полтора-два года могут превышать 500 тыс. руб. в месяц. Причем это среднестатистический доход.

— Итак, трейдер начинает с 35 тыс. руб. Что дальше? Как распределяется прибыль и убытки?

— Он получил кредитное плечо в 35 тыс. руб., из которого он может потерять только 1 тыс. руб., при этом в день допустимые потери — 100 руб. Есть дополнительный параметр риск-контроля — это так называемая ежедневная просадка, то есть это та сумма денежных средств, которую он может потерять безболезненно для себя в течение одной торговой сессии. Допустим, трейдер оказался успешным, и к концу месяца эти 35 тыс. превратились, например, в 50 тыс. Эта разница 50 минус 35 делится на ежедневной основе между трейдером и проп-компанией в пропорции: 80% — трейдеру, 20% остается в компании. Эти средства он может вывести, но ему это невыгодно, потому что на его чистую прибыль мы даем дополнительную покупательную способность. Например, заработал он 20 тыс. руб., мы увеличиваем его депозит в 30 раз, то есть он получает уже 600 тыс. дополнительного капитала для совершения торговых сделок. И так в геометрической прогрессии трейдер растет. Заработал он 1 млн, ему лучше 100 тыс. вывести, а 900 тыс. оставить, чтобы получить плечо уже в 27 млн.

Это так называемая магия малых чисел. Да, изначально депозит маленький, но с плечом компании его быстрее можно раскачать и кратно увеличить. И новички, которые видят себя в этой индустрии, тратят очень много времени для получения такой возможности от проп-компании. Понятно, что, чем больше таких успешных трейдеров, тем больше компания должна аккумулировать денежные средства, чтобы обеспечить такую покупательную способность трейдеров.

Что происходит, если трейдер совершает убыточные сделки. И для этих случаев прописаны четкие правила риск-политики. Предположим, его торговый депозит 50 тыс. руб. В риск-параметры зашито, что в день он может потерять 5 тыс. руб., и его торговый счет блокируется. Через день блокировка снимается. На счете 45 тыс. — и допустимая дневная просадка равна уже 4,5 тыс. руб. Если потери продолжатся, система его снова блокирует.

Здесь ключевую роль играет цифровизация биржевой торговли. Потеря подразумевает автоматическое отключение. И задача трейдера — не «заработать максимум», а продемонстрировать соблюдение правил, проходя тем самым фильтр на дисциплину и пропуск в профессию. В такой модели торговля становится измеримой. И она, безусловно, защищает капитал компании от человеческого фактора.

— Когда новичок перестает быть новичком?

– Когда трейдер вырастает с 1 тыс. до 500 тыс. личного депозита. В среднем этот путь занимает от полутора до двух лет. Достигнув объема личного депозита в 5 млн и выше, он становится уже опытным трейдером.

— Сколько у вас работает трейдеров?

— В целом по России около 1 тыс. постоянных трейдеров работает.

— А сколько из Башкирии?

— Около 40 человек.

— Нельзя обойти вопрос регулирования. В России, как мы понимаем, отдельного регулирования вашей деятельности нет. Есть ли в планах Центробанка изменить эту ситуацию или действующих норм достаточно, на ваш взгляд?

— На самом деле, в контроле ничего плохого нет, и лично я не вижу ничего плохого, если будет какое-то регулирование. Просто, мне кажется, рынок еще не совсем созрел для полноценного регулирования — нас всего-то 15 компаний на рынке. На текущий момент в рамках финмониторинга в части проверки источников происхождения денег, соблюдения законодательства, соблюдения платежной дисциплины коммерческие банки отлично справляются, 115-й закон никто не отменял. Жесткий контроль со стороны ФНС. Плюс у брокера и биржи есть свои инструменты внутреннего контроля. Если возникает малейшее подозрение по сделке, что она была нестандартная, буквально через день нам прилетает запрос с просьбой пояснить ее детали. Так что совершить какое-то манипулирование на нашем рынке практически невозможно, система настроена Центральным Банком таким образом, что манипулирование высвечивается в три секунды. Кроме того, каждому трейдеру присваивается ID, который отражается в биржевом ордере. Так что исполнитель сделки легко идентифицируется.

— Если вдруг все же случился факт манипулирования, какие санкции?

— Огромные штрафы. Но главное — репутационные издержки, влияющие на жизнеспособность этого бизнеса. Если попался второй раз, штрафовать уже не будут. Либо уголовное дело, либо брокеру выдадут предписание прекратить биржевую торговлю этой компании, и все — бизнес можно закрывать.

Беседовала Анна Челак