У истоков телевидения

30 июня 1930 года между Москвой и Ленинградом впервые была успешно принята фоторадиограмма — изображение, переданное по радиоволнам. За этим историческим экспериментом стоял советский изобретатель Ованес Адамян, чьи новаторские работы в области передачи изображений на расстояние привели к изобретению телефакса и заложили основы современного телевидения и фототелеграфии.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

От Адама до Адамяна

Ованес Адамян родился в 1879 году в Баку в армянской семье. Получив прекрасное образование — сначала в Бакинском реальном училище, затем в Берлинском университете, — он с ранних лет проявлял особый интерес к новейшим достижениям электротехники. В начале XX века, когда весь научный мир восхищался изобретением Александром Поповым радио, молодой инженер задумался о принципиально новом применении радиоволн — передаче не только звука, но и изображения.

Первые шаги в этом направлении изобретатель сделал еще в 1908 году, когда, работая в Германии, запатентовал свой двуцветный аппарат для передачи сигналов. Это устройство, использующее две газоразрядные трубки (красную и белую), хотя и было достаточно примитивным, но уже демонстрировало принципиальную возможность передачи цветного изображения на расстояние.

Вернувшись в Россию, ученый продолжил исследования, несмотря на сложнейшие условия революционных лет и Гражданской войны. В 1918 году, когда страна находилась в состоянии разрухи, ему удалось собрать первую в России установку для передачи черно-белых изображений. Этот прототип, передававший только статичные изображения, стал вехой в развитии отечественной телевизионной техники.

1920-е годы были для изобретателя периодом интенсивной работы. В 1921-м на Всероссийском электротехническом съезде Ованес Адамян выступил с докладом о передаче фотографических изображений на расстояние, изложив новаторские идеи. А в 1925 году получил патент на самое значительное изобретение — трехцветную электромеханическую систему телевидения.

В системе, опередившей свое время, использовался вращающийся диск с тремя сериями отверстий, снабженных светофильтрами основных цветов (красного, зеленого и синего). При быстром вращении диска три компонента сливались в единое изображение на экране приемника. Хотя полноценно работающий прототип тогда так и не был создан, сам принцип последовательной передачи цветовых полей стал для развития цветного телевидения фундаментальным.

Исторический эксперимент 30 июня 1930 года

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Ованес Адамян был первым инженером, применившим последовательный прием и передачу цветовых полей на основе оптико-механической системы развертки изображения. Его проекты оказали значительное влияние на последующие разработки в области цветного телевидения, включая системы, созданные в Великобритании Джоном Лоуги Бэрдом и в США компанией RCA.

Венцом практических работ Адамяна стала успешная передача первой фоторадиограммы между Москвой и Ленинградом 30 июня 1930 года. Для этого использовалась разработанная им система фототелеграфии с промежуточным клише. Изображение сначала преобразовывалось в электрические сигналы, которые передавались по радиоканалу, а затем восстанавливалось на приемной станции.

Хотя качество передаваемых изображений оставляло желать лучшего (они были размытыми, с низкой детализацией), сам факт успешной передачи доказал принципиальную возможность такого способа связи. Эксперимент открыл новые перспективы для оперативного обмена визуальной информацией на больших расстояниях.

Научная гонка, или Диалог глухих

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

В истории телевидения 1920-х годов царила атмосфера настоящей научной гонки: изобретатели на разных континентах, не зная о работах друг друга, бились над одной задачей. Ованес Адамян оказался в эпицентре такой борьбы, а каждый из его оппонентов предлагал альтернативный взгляд на будущее телевидения.

В 1926 году британский изобретатель Джон Лоуги Бэрд, который был настолько странным, что на собственную свадьбу пришел в тапочках, потряс публику первой публичной демонстрацией механического телевидения, передающего движущиеся силуэты. Он же через два года, в 1928-м, представил цветную систему, в которой явно просматривалось влияние Адамяна: тот же вращающийся диск, но с менее совершенной цветопередачей. Ирония в том, что сам Бэрд, признавая заслуги советского коллеги, считал механику тупиковым путем. Его поздние работы были посвящены электронным решениям, однако именно механические системы принесли ему первую славу.

В 1927 году американский инженер Герберт Айвс из Bell Labs совершил прорыв, передав изображение между Вашингтоном и Нью-Йорком по проводам. Однако главной страстью этого изобретателя были электронно-лучевые трубки. Айвс называл подход советских ученых отсталым, но в лабораториях Bell Labs тщательно изучали все советские патентные заявки — включая публично объявленные бесперспективными. Этот парадокс — отрицать, но использовать — стал лейтмотивом отношения к Ованесу Адамяну в научных кругах.

Следить, но игнорировать

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

В истории телевидения имя советского изобретателя остается в тени — несмотря на то, что именно он одним из первых предложил принцип цветной передачи изображения. Почему же идеи Адамяна не получили широкого признания?

Главные оппоненты ученого находились за океаном. Американские инженеры, сделавшие ставку на электронно-лучевые трубки Владимира Зворыкина, считали механические системы Адамяна тупиковой ветвью. Прогресс шел в сторону полностью электронных решений, а диски Нипкова и вращающиеся зеркала казались архаикой.

В 1930-е годы западные научные журналы чаще всего игнорировали советские разработки. Даже если публикации и появлялись, их воспринимали скептически: технологический паритет в условиях идеологического противостояния был невозможен. В одном из последних интервью Зворыкин подчеркивал, что не он один создавал телевидение, говоря: «Это бесконечная лестница, созданная десятками рук». Так признавались заслуги Ованеса Адамяна, одного из пионеров цветного телевидения и радиофототелеграфии. Под руководством Зворыкина в США в 1940-х разработали промышленную модель цветного телевизора, основанную на ранних прототипах 1920-х годов.

Идеи Адамяна не были ошибочны, но мир выбрал другой путь, который без его экспериментов, скорее всего, оказался бы иным. К 1950-м стало ясно, что теории Адамяна восторжествовали в цветном телевидении (SECAM, PAL). Но механические системы действительно уступили место электронным. Парадокс в том, что сегодня технологии цифровой потоковой передачи (JPEG, MPEG) используют принцип цветоделения, предложенный Адамяном еще 100 лет назад.

Наследники «механического гения»

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

История науки знает немало примеров, когда отвергнутые современниками идеи позже становились краеугольным камнем новых технологий. Система цветного телевидения Ованеса Адамяна как раз такой случай. Несмотря на сопротивление научного истеблишмента, его разработки тайно или явно использовались инженерами в разных странах, порой без упоминания первоисточника.

В 1940 году американский инженер венгерского происхождения Питер Голдмарк представил первую практическую систему цветного телевидения для CBS. В ее основе лежал все тот же трехцветный диск, который Адамян использовал в своих ранних экспериментах. Правда, Голдмарк дополнил механику электронным усилением, что резко повысило качество изображения. Любопытно, что в официальных отчетах CBS имя Адамяна не упоминалось: в разгар холодной войны ссылки на советских ученых были нежелательны.

Когда в 1956 году инженер Анри де Франс представил систему SECAM (она стала позднее одним из стандартов цветного телевидения), мало кто вспомнил, что ее принцип — последовательная передача цветов — был детально описан Адамяном еще в 1925-м. Ирония судьбы: система, разработанная в СССР, вернулась в соцлагерь уже как «западная» технология, но с четко узнаваемым адамяновским ДНК.

Судьба наследия Адамяна напоминает сюжет из научной фантастики: его идеи, отвергнутые на родине и за рубежом, обрели вторую жизнь в лабораториях конкурентов. Без его трехцветного диска не было бы SECAM, без принципа последовательной передачи — ранних американских систем. История, как часто бывает, расставила все по местам: «тупиковая ветвь» оказалась более живучей, чем казалось критикам.

Анна Кашурина