Двойное противоречие российского правительства

Вчера в Москве открылась трехдневная конференция "Модернизация экономики и государство", организованная Высшей школой экономики при участии Всемирного банка и Международного валютного фонда. На конференции в очередной раз проявились противоречия между главой Минфина Алексеем Кудриным и главой Минэкономразвития Германом Грефом по поводу роли государства в экономике, то есть фактически относительно модели развития российской экономики.

Конференция началась с выступления министра финансов Алексея Кудрина, который в очередной раз объяснил природу российской инфляции аппетитами ведомств, выступающих за увеличение инвестиционных и социальных расходов бюджета. Вчера он пошел дальше и четко обозначил свое отношение к текущей экономической политике: "Госинвестициями проблемы российской экономики не решить. Они не должны замещать инвестиции в бизнесе. А частные инвестиции в основной капитал будут сокращаться, пока экономика не будет дерегулирована и не появятся четкие правила игры. Высокий уровень коррупции и низкое качество госинститутов — вот ключевые факторы торможения инвестиций".

В ответ Герман Греф призвал коллегу "не фетишизировать инфляцию". "Нам не надо создавать такого напряжения по поводу инфляции. Как и любой процесс, экономика не любит насилия. Тем более что одновременно провозгласить два дела — удвоение ВВП и снижение инфляции — довольно спорно. Эти изыски чреваты для темпов экономического роста",— считает глава Минэкономразвития (МЭРТ). О невозможности делать сразу два дела, или, как говорят экономисты, одновременного таргетирования нескольких параметров, господин Греф, вероятно, вспомнил в связи с научным характером конференции.

Тем не менее вчера Герман Греф благодарил Алексея Кудрина. Благодарил именно за "сдерживание непроцентных расходов бюджета", при этом отметив, что "именно благодаря его (Алексея Кудрина.— Ъ) жесткой политике мы имеем спокойную и стабильную экономическую ситуацию". Это не помешало господину Грефу настаивать на необходимости государственных инвестиций в инфраструктуру и поддержки бюджетными деньгами экспорта и инноваций.

Впрочем, выступление главы МЭРТа об "активной экономической политике" закончилось весьма необычно. "В России идет перекос в сторону государственного предпринимательства. Выпустив джинна из бутылки, мы перестали контролировать процесс расширения госсектора и скупки госпредприятиями рыночных активов",— заявил Герман Греф, описывая последствия активизации экономической политики. Вероятно, министру экономического развития не кажутся противоречивыми задачи одновременного сокращения госучастия в экономике и роста государственных же инвестиций.

Министр образования и науки Андрей Фурсенко пошел еще дальше и, рассказывая о необходимости участия государства в финансировании инновационных проектов, признался, что "опасность финансирования чисто рыночных проектов увеличивается". "Венчурные инвесторы мне говорят: перестаньте финансировать проекты на продвинутой стадии. Но нам крайне нужны проекты успешные, и поэтому мы их финансируем",— заявил глава Минобрнауки, фактически признавая, что по должности занимается именно тем, за что экономическая наука критикует госинвестиции: вытеснением частных вложений.

Завершая дискуссию уже в отсутствие министров, президент Российского союза промышленников и предпринимателей Александр Шохин, указав на "резкое снижение эффективности диалога власти и бизнеса", был вынужден признать, что размещение акций российских предприятий за границей есть не что иное, как "способ защиты от государства и неопределенности".

Все противоречия между министрами и в головах министров, как оказывается, вызваны тем, что частно-государственное партнерство, ради которого и затевались бюджетный инвестиционный и инновационный фонды, то есть основные механизмы госинвестиций, не работает. А попытка активизировать государственную экономическую политику выливается в банальный передел собственности.