Наш храбрый брат

Основной сегодняшний потребитель рэперской культуры — белые молодые люди. Черный мускулистый, криминального вида герой стал для них примером для подражания. О трансформации уличной культуры в модный стиль — БОРИС БАРАБАНОВ.

Внимательный слушатель и зритель в состоянии найти истоки культуры современных черных гетто даже в уличных танцах 30-х годов прошлого века.

Тогда, правда, не танцевали брейк-данс и не изгибались под ритмы R`n`B, а били чечетку, но суть была та же — шоу рождалось на тротуаре, прямо перед прохожими. Однако "большой взрыв", породивший моду на хип-хоп, произошел в 80-е, когда образ танцора, двигающегося под издаваемые передвижной "саунд-системой" звуки электрик-буги и ритмичную "читку" рэпера, затмил собой все прочие символы молодежной культуры. Сплав фанка, музыки Kraftwerk, рока, даба и африканских ритмов, который в течение десятилетия формировался на субкультурном уровне преимущественно в нью-йоркском Бронксе и в беднейших черных кварталах других крупных городов, наконец-то оказался востребован большим шоу-бизнесом, который пребывал в своем обычном состоянии — охотился за самыми живыми и перспективными проявлениями молодежной культуры, чтобы конвертировать их в четко форматированный, конкурентоспособный, коммерчески привлекательный продукт.

Таковым оказался хип-хоп, культура, которая включала в себя не только музыкальную составляющую под названием рэп (очень скоро стали различать рэп Западного и Восточного побережья, рэп старой школы, рэп-хардкор, латин-рэп и др.). В понятие "хип-хоп" также вошли такие способы самореализации юных жителей гетто, как специфические танцы, искусство расписывания стен баллончиками с краской (граффити), скейтинг и проч. Дело в том, что все занятия, входившие в понятие "хип-хоп", предполагали серьезные физические нагрузки, большое количество разнообразных действий, требующих хорошей физкультурной подготовки. Отсюда — по преимуществу спортивный стиль одежды артистов. Добавим сюда тот факт, что с хип-хопом по популярности в черных районах могло сравниться только одно занятие, не связанное с нарушением закона,— баскетбол (и его вариант — стритбол).

Светлой стороной хип-хоп-культуры стали так называемые "стычки" хип-хоперских группировок, состоявшие в том, что артистические бригады, они же банды "би-боев", вызывали друг друга на поединки, но соревновались лишь в сложности танцевальных движений, скорости речитатива и мастерстве сведения треков диджеями. То же стремление к соперничеству со временем приобрело более агрессивные формы.

По мере того как хип-хоп коммерциализировался, как формировались присущие большому шоу-бизнесу элементы (рекорд-лейблы, промоутерские компании, производство мерчандайза, сети профильных магазинов), уличные банды, промышлявшие наркодилерством, сутенерством и грабежами, стали стремиться установить контроль над новой модой, которая закономерно превращалась в индустрию. К началу 90-х хип-хоп оказался серьезно криминализованным бизнесом, главная интрига которого состояла в соперничестве рэперов Западного и Восточного побережья США. Противоборство вылилось в цепь убийств важных фигур типа Notorious B.I.G. и Тупака Шакура. Бандитская, по сути, иерархия в рэпе нашла отражение в специальном стиле "гангста-рэп", адепты которого описывали в своих речитативах нелегкую блатную долю, отпевали безвременно ушедших братанов и метали громы и молнии в адрес супостатов-конкурентов. Все это излагалось на предельно примитивизированной музыкальной подложке. Кстати, родиной гангста-рэпа считается Лос-Анджелес. Как и любые гангстеры, претендующие на "авторитет", ганста-рэперы выработали свой стиль одежды и поведения.

Кроссовки Adidas и традиционные "треники" напоминали о дворовом прошлом культуры, а золотые кресты, меховые шубы и литые диски джипов предъявляли сегодняшний статус королей хип-хопа, а также выдавали их желание быть похожими на богатых белых. В середине 90-х сравнения русского малиновопиджачного золотозубого "братка", позже воспетого в фильме "Жмурки", и американского "браззы" при золотых перстнях и "бумере" напрашивались сами собой. Тематика песен при внимательном прослушивании оказывалась также схожей, хотя русский шансон — искусство, конечно, в гораздо большей степени основанное на ностальгии и ретроромантике. В это же самое время белые американские подростки скупали широкие джинсы с низкой талией и бейсболки носили только козырьком назад, как их кумиры-рэперы. В серьезно трансформированном виде эта мода докатилась и до наших дней.

К текущему моменту войны гангста-рэперов поутихли, хотя кое-где до сих пор постреливают, например, на хип-хоп-вечеринке перед недавней церемонией MTV Video Music Awards в Майами получил огнестрельное ранение важный продюсер Мэрион "Сьюдж" Найт. Однако в целом сейчас хип-хоп-культура скорее ярмарка тщеславия, нежели уличный стиль. Серьезную долю этого рынка занимают слащавые медленные поп-песенки, едва держащиеся своих фанковых корней. Главный предмет обсуждения в хип-хоповой среде — какую еще тачку купил себе Пафф Дэдди и какими тиражами продали свой последние альбомы 50Cent и The Game. Такие профессиональные бунтари, как Public Enemy, остались на далекой периферии внимания публики.

И наконец, важный момент, позволяющий рожденной в негритянских гетто культуре набирать все новые обороты. Дело в том, что в США, например, 80% потребителей гангста-рэпа — белые подростки, и этот показатель — не предел. Критики считают, что в неотвратимой медитации рэперской читки белые подростки находят тот градус дикой, неподконтрольной энергии противостояния любым врагам, которого они не находят в повседневности. Деньги, кровь, телки — белый парень с гитарой так и не научился петь о них так же просто и натурально, как о них рассказывает черный мускулистый брателло, пусть и оставивший давно ремесло киллера и торговца дурью ради прохлады звукозаписывающих студий.